— Я считаю это только предисловием. А что было в Лондоне?

— Отец выдал мне мои деньги раньше времени для опла­ты уроков. Он не одобрял их в принципе, но у него дома не было со мною мира, а ему больше всего нужен был мир. Я должна была дать обещание, что не поступлю в оперетку. Это и теперь заставляет меня смеяться! Но я думала тогда, что мне надо только спросить, чтобы получить. Я брала уроки у знаменитого тенора. Он должен был понимать, что мой голос ничего не стоит, но он поддерживал во мне надежду. Мне кажется, они все таковы: этого требует дело. Когда две трети моих денег были израсходованы, я не реши­лась продолжать дальше, и просила его найти мне работу. Он часто говорил, что он это сделает, когда придет время. Очевидно, оно еще не пришло. Он извинился, говоря, что мне надо еще продолжать брать у него уроки. Его репутация по­страдает, если он преждевременно будет выпускать своих учеников. Тогда я решила найти себе заработок сама. Один из оперных антрепренеров, к которому я обратилась, ис­пробовав мой голос, сказал, что он недостаточно силен и годится только для гостиной. Тогда в первый раз я почув­ствовала себя разбитой.

— Бедное дитя! — прошептал Питер, но чуткое ухо де­вушки уловило эти слова, несмотря на вой ветра, все время прерывавшего их разговор.

— Чайльд моя фамилия, и невежливо называть меня так, — прервала она его соболезнования, снова принимая «легкомысленный» тон. — По фамилиям называют воинству­ющих суфражисток и прислуг, отправляемых в тюрьму за кражу бриллиантов у своих добрых хозяек. Я не воин­ствующая суфражистка и пока еще не прислуга, хотя, может быть, и стану ею со временем, если Нью-Йорк окажется столь же неблагосклонным ко мне, как и Лондон.

— Я надеюсь, что он будет благосклонным к вам в на­стоящем смысле этого слова!

— Моя подруга, давшая мне два рекомендательных письма, говорила, что так именно будет: американцы-де любят английских девушек, если у них хватает мужества, чтобы переплыть океан. Она говорит, что в этой стране для нас гораздо больше шансов, как и гораздо больше места, чем на нашей родине.

— Это верно, но…

— Пожалуйста, не обескураживайте меня!..

— Ни за что на свете! Только…

— «Только» столь же плохое слово, как и «но». Я по­лучила рекомендательное письмо к редактору одной нью-йоркской газеты «Сегодня и завтра» и письмо к органисту английской церкви. Может быть, хоть от одного из них я извлеку пользу. Уже то, что мне удалось совершить свое путешествие бесплатно, является счастливым предзнамено­ванием. Вообще я нисколько не боюсь; я чувствую, что му­жество переполняет меня до краев, исключая минут, когда пароход одновременно ныряет и перекидывается с боку на бок.

— Это хорошо. Вам, конечно, повезет. Ни за что на свете я не буду вас обескураживать. Я только скажу, что мне хотелось бы, чтобы вы считали меня другом. Я не хотел бы потерять вас из виду, когда мы приедем. Может быть, я буду в состоянии помочь вам тем или другим способом, или это сможет сделать моя семья. Прежде, чем мы сойдем с па­рохода, я познакомлю вас с моей сестрой.

— О, благодарю вас! Вы очень любезны, — сказала мисс Чайльд в третий или четвертый раз. — Но мне неприятно бес­покоить мисс Рольс. Она не захочет…

— Разумеется, она захочет, — настаивал Питер, — она живо заинтересуется вами, когда я расскажу ей о вас, мисс Чайльд, и будет очень рада познакомиться с вами.

Вин помолчала, не будучи уверена в этом. Редко сужде­ния брата о своей сестре по себе самому бывают правильны.

Глава IV.

Любезность Мисс Рольс

Вопреки предположению Питера, оказалось не так легко вызвать у Эны интерес к мисс Чайльд.