Она повесила трубку, вернулась и торжествующе поглядела на Локриджа.

— Это была глава команды чирлидеров, — сказала она.— Она приглашает вас на игру со сборной Штата в субботу. Она говорит, что это придаст команде сил и бодрости духа. Как вы насчет этого?

Локридж покачал головой.

— Но я совершенно не разбираюсь в футболе, — возразил он. — Кроме того, ректор Дэнсон распорядился, чтобы я избегал любых встреч со студентами. Извините, но я не могу принять ваше предложение. Хотя мне оно весьма лестно.

Но Кэрол была непреклонна.

— Отказа я не приму, доктор Локридж. Вы же не боитесь Дэнсона, не так ли? На публике он ничего не сможет сделать вам. Мы бы тогда взбунтовались!

— Боюсь, что я...

Кэрол лукаво взглянула на него.

— Доктор Локридж? — сказала она.

— Да, Кэрол?

— Сделайте это... для меня! Мы рассчитываем на ваше появление.

— Я обдумаю ваше предложение, — сказал он, подавая ей пальто.

После того как Кэрол ушла, Локридж впервые уделил внимание фонографу, сняв пластинку Бартока и поставив адажио Моцарта, чтобы успокоиться, потому что заметил, как за последние минуты в нем нарастает гнев.

В любом другом колледже, подумал он, мои исследования принесли бы мне по крайней мере известность.

Доктор Рейн в Дюке был ученым с мировым именем. А здесь, в Макфлекное, старый Дэнсон так боялся любых скандалов, что буквально посадил Локриджа под замок. Это причиняло боль. Его тяготило сидеть взаперти и удерживаться от контактов с другими людьми, это было нечто такое, чего Локридж не испытывал с самого детства, то есть, давным-давно. Он сердился и негодовал на ректора. И внезапно почувствовал острое желание выскочить из дома, побежать и схватить Дэнсона за бороду в его логовище. Локридж так и видел маленького, пухлого директора колледжа. И в груди его разрасталась пылающая ненависть.

Если бы только сейчас здесь был Дэнсон, я бы...

Внезапно у Локриджа дыхание сперло в горле, он попытался схватиться за стол, но было слишком поздно. Он почувствовал какую-то странную циркуляцию окружающего воздуха, и прежде чем успел отреагировать, последовало зябкое чувство, словно его резко перенесли в холодный, ноябрьский зимний вечер.

Затем он снова оказался в закрытом помещении. Но, открыв глаза, Локридж увидел удивленного ректора Дэнсона.

— Локридж! — рявкнул Дэнсон. — Как вы посмели ворваться в мою частную лабораторию? Что вы здесь делаете? Я же дал строгий приказ, чтобы вы сидели дома, пока доверенные лица не обдумают ваше дело.

Локридж пропустил его слова мимо ушей.

— Телепортация! — в экстазе воскликнул он. — Вот оно! Еще одна способность! Во мне все развивается, появляются новые способности, Дэнсон. Это уже моя третья способность.

— О чем вы говорите, безумец?

Локридж презрительно взглянул на ректора.

— Не смейте называть меня сумасшедшим, вы, ограниченный старый дурак. — Глядя, как Дэнсон пытается что-то сказать, но задыхается и не может вымолвить ни слова, Локридж продолжал: — У меня уже три суперспособности... Нет, даже четыре. Я могу прочитывать карты Рейна, могу сказать, когда кто-то подходит к моей двери снаружи, и знаю, кто там, а теперь еще могу телепортироваться! И всякий раз, когда я оказываюсь в критической ситуации или серьезном эмоциональном всплеске, у меня появляется новая способность. — Он повернулся и угрожающе поглядел на сжавшегося ректора. — А вы мешаете мне, вставляете мне палки в колеса! Вы.