— ...красивый, не так ли? Это самый большой, которого я когда-либо видел!

— Эй, иди-ка сюда, — позвал рогатый мягким, нежным голосом, странно контрастирующим с хриплым ревом, к какому Рольф привык за время странствий по космосу. — Мы хотели бы поговорить с тобой.

Именно в этот момент из дверей лачуги появился Кенеди и захромал к лестнице.

— Эй, Рольф! — окликнул он. — Оставь эти создания в покое!

— Позволь мне сначала узнать, чего они хотят, ладно?

— Чего бы они ни хотели, это все равно закончится плохо, — прорычал Кенеди. — Скажи им, чтобы убирались отсюда, прежде чем я выкину их туда, откуда они явились. И пускай пошевеливаются.

Оба наземника встревоженно поглядели друг на друга. Рольф подошел к ним.

— Ему не нравятся наземники, только и всего, — пояснил им Рольф. — Но он не сделает ничего, лишь будет вопить.

Кенеди с отвращением сплюнул, повернулся и захромал обратно в лачугу.

— Я и не знал, что вы носите рога, — сказал Рольф.

Землянин зарделся.

— Новый стиль, — сказал он. — Очень дорогой.

— А-а, понятно, — сказал Рольф. — Я здесь новичок, только что вернулся. Пять лет в космосе. Когда я улетал, все люди выглядели одинаково, А теперь у вас вот рога.

— Это новая мода, — сказал безухий. — Теперь мы разные. Когда ты улетал, у власти были Приспособленцы и мода соответствовала им. Но теперь, как видишь, современные хирурги могут сделать почти что угодно.

Мрачная тень легла на лицо Рольфа.

— Что угодно?

— Почти что. Они не могут превратить наземника в астронавта, и не думаю, что когда-нибудь смогут.

— И наоборот тоже? — спросил Рольф.

Они захихикали.

— Какой же астронавт захотел бы стать наземником? Кто отказался бы от жизни среди звезд?

Рольф ничего не ответил. Он пнул кучу мусора на грязной улице. Действительно, какой астронавт? — подумал он. Внезапно он понял, что два хрупких наземника глядят на него так, словно он какой-то диковинный зверь. Вероятно, он весил больше их обоих и знал, что раз в шесть сильнее. Рядом с ним они походили на детей или на диковинные игрушки. Двумя ударами он сломал бы их хрупкие тела, как зубочистки.

— А где ты побывал? — спросил безухий.

— Два года на Марсе, год на Венере, год в Поясе и год на Нептуне, — ответил Рольф. — Нептун мне не понравился. Лучше всего было в Поясе, там мы летали на исследовательском корабле. На Церере мы сделали кучу денег. Половину из них я потратил на Нептуне, но еще много осталось в запасе, и вот теперь не знаю, что с ними сделать.

Он не стал добавлять, что вернулся домой недоуменный, удивляющийся тому, почему он астронавт, а не наземник, и осужден жить в грязном Астрограде, когда совсем рядом, на другой стороне реки, стоит Йавк.

Они смотрели на его потертую одежду, на грязную, сложенную из песчаника лачугу. Он жил в старинном доме, построенном четыре-пять веков назад.

— Хочешь сказать, что ты богат? — спросил наземник.

— Несомненно, — сказал Рольф. — Как и каждый астронавт. И что же? На что я могу потратить свои сбережения? Мои деньги лежат в банках на Марсе и Венере. По законам я не могу получить их на Земле. Поэтому я и живу в Астрограде.

— А ты когда-нибудь видел город наземников? — спросил безухий, оглядывая тихие улочки Астрограда, где перед домами, сложа руки, сидели здоровенные, суровые мужчины.

— Раньше я жил в Йавке, — ответил Рольф. — моя бабушка была наземницей, там она меня и воспитала. Но я улетел в космос и больше не возвращался туда.

Меня просто вынудили покинуть Йавк, подумал он.