— Значит, девять кораблей Новой Галлии и десять Рутении, — повторил он. — И они просто висят там на орбите? Ничего не делая?

— Совершенно верно, сэр.

— Ладно. Выметайтесь все отсюда! Это серьезный вопрос, и его нужно решить немедленно.

Он взглянул на свои часы. Было тринадцать ноль-ноль. Нужно выкроить два часа для подготовки речи, подумал Эдджерли.

— Можете объявить, что я обращусь с речью к специальному совместному заседанию Конгресса, который должен собраться в пятнадцать ноль-ноль, — заявил президент.

Конгресс собрался. Конгресс выслушал его речь. И когда Президент Эдджерли потребовал особых полномочий в связи с кризисом, конгресс предоставил ему их.

— Я совершенно не стремлюсь погрузить наш мир в войну, — сказал он звенящим голосом. — Но нужно поддерживать гордость Колумбии! Две иностранные державы угрожают планете, на которой родились наши предки, планете, на которой была самая прекрасная форма правления, известная цивилизованному Человеку.

Аплодисменты.

— Многие из нас посещали Землю, — продолжал Эдджерли. — Многие из нас стояли перед мерцающей мраморной глыбой, которая символизирует страну наших предков, страну, демократические традиции которой мы поддерживаем и поныне. Я говорю, разумеется, о памятнике Вашингтону.

Гром аплодисментов.

— Но в этот самый момент над Землей летают корабли иностранных миров. Причины их появления мы пока еще не узнали, их намерения в настоящее время нам неизвестны. Но Колумбия не должна оставаться в стороне! Там должны быть и наши корабли!

Дикие аплодисменты.

— Однако может случится так, что Новая Галлия и Новая Рутения планируют совместные действия против нас, но может случиться и так, что цели их совершенно мирные. Возможно, наша святыня на Земле будет уничтожена, но ее разрушение не останется безнаказанным!

Последовали овации стоя.

Тем же вечером тринадцать военных кораблей с подпространственными двигателями отбыли из Колумбии, вооруженные до зубов. Колумбиане были полны решимости посмотреть вблизи, какие такие планы и козни строят иностранцы.

Хроссаи, жившие на четвертой планете Альфа Центавра, представляли собой расу хмурых гуманоидов с унылыми, едва тлеющими глазами и облупленной сероватой кожей. В качестве одной из нескольких разумных рас нелюдей, открытых в Галактике, они являлись объектами умеренного любопытства, но никто не обращал особого внимания на их действия.

Команда земных социологов изучила их и подготовила интересный отчет об их способностях и отношениях. Отчет был бы встречен с гораздо большим интересом, если бы появился лет на пять-шесть позже, но, естественно, земляне даже не потрудились показать его властям Колумбии, Новой Галлии или Новой Рутении. Они вообще не относились серьезно к своим исследованиям. Земляне были хорошими музыкантами и писали неплохие стихи, но их «науку» считали смехотворной во всей Галактике.

Таким образом, когда хроссаи начали продвижение к Галактической империи, земляне оказались единственными, кто ожидал нападения. И на Землю должны были напасть первой.

Хроссаи, считая добрых людей Земли несерьезным противником, послали всего лишь десять кораблей и думали, что легко справятся с этой планетой.

Но Земля уже в течение четырех лет охранялась тридцатью двумя вооруженными до зубов военными кораблями, полностью укомплектованными командами, которые накопили в себе воинственность за четыре года политических трений и дергающего нервы бездействия.

— Это была короткая война, — заметил Джоран Кедрик.

Он со своим тощим компаньоном Амслером предпринял трансатлантический круиз сразу после короткого, захватывающего поединка в небесах и теперь глядел вверх, на самую высокую часть памятника Вашингтону.