Он щелкнул выключателем видеоэкрана, и в нем появилось пухлое личико секретарши.

— Ольга, свяжитесь с послом из Новой Галлии, немедленно.

— Конечно, Ваше Превосходительство. Одну секундочку.

Мясковский выключил экран и откинулся на спинку тяжелого кресла. Нежелательная головная боль, подумал он. Но Царствование было желанным призом несмотря на любую головную боль. И то, как он справится с данной ситуацией, поможет поколебать электорат на следующей неделе. По крайней мере, он надеялся на это.

— Вы хотели увидеть меня, царь Петр?

Мясковский поднял голову. Постное лицо посла Селевайна маячило за прозрачной дверью.

— Ах да, входите, пожалуйста, М. Селевайн.

Дверь скользнула вбок, и вошел дипломат Новой Галлии, как всегда безупречно одетый. Петр вечно ощущал в его присутствии какой-то комплекс неполноценности. Его толстая, грубая одежда казалась слишком дикарской по сравнению с дипломатическим костюмом посла Новой Галлии.

Исполняющий обязанности царя откинулся на спинку своего большого кресла, откашлялся и сказал:

— Я, должно быть, очень тупой по сравнению с вами, м. Селевайн. Мне требуется объяснение вот этой ситуации. — И он вручил послу Новой Галлии сообщение разведчика.

— Разумеется, Ваше Превосходительство.

Селевайн взял листок и быстро просмотрел его. Мясковскому было неуютно, дипломат, казалось, стал весьма раздраженным.

Селевайн аккуратно сложил листок пополам и положил его на стол перед царем. Затем улыбнулся, холодно, обнажая прекрасные белые зубы.

— Девять кораблей, — праздно заметил он.

— Ну... да. Девять кораблей. У вашего правительства есть какие-либо официальные объяснения такого внезапного вторжения в нейтральную область?

Улыбка Селевайна тут же исчезла.

— Разумеется, есть. Мы производим оборонные маневры без всяких враждебных намерений с нашей стороны.

— Оборонные маневры? Что это значит?

— Уверяю вас, что эти вопросы не касаются свободного мира Новой Рутении, царь Петр. Это дело касается лишь нас и... и еще одной планеты, Ваше Превосходительство.

— Вот как? — Петр поднял одну из густых бровей. — А вы не хотели бы подробнее остановиться на этой теме, М. Селевайн?

Дипломат холодно усмехнулся.

— На Земле расположена одна из моих наиболее уважаемых святынь, царь Петр. Я имею в виду, разумеется, Эйфелеву Башню. Мы... ну... получили сведения, достаточные, чтобы понять, что наши конкуренты в Галактике строят проекты против нашей святыни с побуждениями, которые нам еще не вполне ясны. Мы просто принимаем меры предосторожности.

— Вы хотите сказать, что Колумбия планирует взорвать вашу Башню? — удивленно спросил Петр.

— Я не упоминал о конкретном мире, Ваше Превосходительство.

— Ну да... Конечно.

Исполняющий обязанности царя почесал лоб, искоса глядя на посла Новой Галлии и безуспешно пытаясь проникнуть сквозь его дипломатическую маску.

— Ну, тогда ладно, — сказал наконец Петр. — Если вы даете мне гарантию, что ваш мир не планирует враждебных действий против Новой Рутении...

— Я даю вам все возможные гарантии, Ваше Превосходительство.

— Тогда мы с Новой Рутенией можем не беспокоиться об этом. Доброго дня, М. Селевайн.

— Доброго дня, Ваше Превосходительство. И любезно примите мои наилучшие пожелания вашей победы в предстоящих выборах.

— А, конечно. Большое спасибо, М. Селевайн.

Когда дипломат ушел, Мясковский снова откинулся на спинку кресла и наморщил лоб, глядя на текстуру потолка и думая о том, что только что услышал.