— Естественно.

— Когда мы уже были у основания Башни, готовясь совершить Восхождение, к нам подошла пара местных жителей. Как все местные земляне, это были очаровательные, симпатичные люди. Они носили плащи нежных оттенков и музыкальные инструменты, и сами их голоса звучали, как музыка. Даже я, Дозэт, был очарован ими.

— Разумеется, — нетерпеливо сказал Лефевр. Теперь, когда он заставил Дозэта говорить медленнее, казалось, не было никакого способа снова ускорить его рассказ. — Все мы знаем, какие очаровательные земляне. Но продолжайте.

— Короче говоря, мы пригласили их совершить Восхождение на Башню вместе с нами. Мы добрались до вершины и начали пристально рассматривать мирную зеленую землю, где когда-то была Франция, — широкая улыбка расползлась по тяжелому лицу Дозэта, — затем старший из землян сказал голосом, приглушенным печалью: «Какая жалость, что некультурные дикари из Колумбии планируют разрушить нашу благородную Башню».

— Что? — Лефевр побледнел, поднялся со своего кресла и в ужасе посмотрел на Дозэта. — Повторите, что вы сказали, М. Дозэт!

— Я лишь повторяю то, что сказал мне местный житель. Он сообщил мне, что они опасаются, будто Колумбия намеревается разрушить Башню, сделав первый шаг в запланированной компании начала открытой войны между нашими мирами.

— Понятно... — оцепенело пробормотал Жюстен Лефевр.

Отношения между Новой Галлией и населенной американцами Колумбией были, по меньшей мере, напряженными в течение последних четырех веков. И лишь существование Новой Рутении, третьей ведущей державы в Галактике, удерживало французскую и американскую колонии от войны.

И именно сейчас Новая Рутения и Новая Галлия находились в неудобных «дружеских отношениях» друг с другом, и обе были в контрах с Колумбией. Но если начнется война между Новой Галлией и Колумбией, то прибыль, несомненно, получит Рутения. Нетерпеливые русские были достаточно шустрыми, чтобы захватить лучшие торговые маршруты к таким незначительным нейтральным мирам, как Ксанаду и Британия.

Но, тем не менее, нападение на Башню, символ и святыню Новой Галлии!.. Да это же наверняка спровоцирует войну!

— Мерси, М. Дозэт,— сказал Лефевр, кивнув толстяку. — Ваша жертва, поскольку вы прервали свой отпуск, чтобы вернуться сюда с этими тревожными новостями, не останется недооцененной.

— Я мог бы сообщить вам все по связи, сказал Дозэт, — но подпространственные каналы очень ненадежны, и я опасался перехвата.

— Вы все сделали правильно, — сказал Лефевр и щелкнул рычажком коммуникатора на столе. — Приказываю немедленно собрать Совет, высший приоритет. Все должны быть здесь. Все!

— Министры-радикалы проводят собрание своей партийной фракции, М. Лефевр, — раздался в ответ бесстрастный голос секретаря. — Мне связаться с ними?

— Любой ценой. Сейчас неважна их позиция. — И он хрипло добавил: — Кроме того, еще до ночи они могут снова оказаться у власти, так или иначе. Только не говорите им это.

— Порядок! Джентльмены, пожалуйста, соблюдайте порядок! — Лефевр отодвинул листок бумаги и еще раз произнес: — Порядок!

Собравшиеся в комнате постепенно успокоились. С левой стороны от Лефевра сидели семь министров — его сторонники, социальные консерваторы. Справа были три министра-радикала, демократы, которых Лефевр решил включить в свое коалиционное правительство, плюс еще четыре министра, находящиеся на неопределенной позиции. Лефевр пригласил их ради равенства. В свете назревающего кризиса были уже неважны простые партийные барьеры.

— Вы слышали то, что поведал мне М. Дозэт. Все мы знаем и доверяем М.