А ведь в первый раз Желвак попал к хозяину по голимой подставе.

Тогда он только из армии вернулся, а служил в морпехе - он и в детдоме самым здоровым был. Ну и в частную охрану подался. Тогда - во второй половине восьмидесятых - в стране начался бардак, называемый перестройкой и гласностью. Старые вожжи отпустили, постромки обрезали, а другой узды накинуть не успели - и понеслась птица-тройка родимая…

Мало кто помнит теперь громкое дело кооператива "Виталия", который шил местную обувь по итальянским лекалам. А тогда его магазин с огромной светящейся вывеской первым из частных производителей занял тепленькое место на Адмиралтейском проспекте неподалеку от Исаакия.

Потом, разумеется, основного владельца обвинили в спекуляции, уходе от налогов, нарушении трудового законодательства и заодно в семи смертных грехах. И загудел пионер частной промышленности в места весьма отдаленные на полтора десятка годиков. Не ко двору пришлась чиновникам от перестройки отечественная дешевая и качественная обувь. Впрочем, властям во все времена невыгодно хорошее и дешевое свое. Потому что тогда становится невозможно проталкивать на наш рынок дорогое чужое. Не бесплатно проталкивать, разумеется…

Но крах "Виталии" был уже потом. А поначалу дембель Николай Гладильцев был принят на работу сменным дежурным по торговому залу. Это была собственная закамуфлированная служба безопасности кооператива, потому что тогда еще не было ни охранных контор, ни даже братковских крыш не было. Все только еще начиналось и строилось фактически с нуля. А вот наезды уже и тогда случались…

Работал Гладильцев честно.

Глядя на его фигуру, а тем более на его доброе лицо, никому из посетителей даже в голову не приходило хулиганить. Пару раз пришлось выставить за дверь забредавших пьянчуг - вот и все охранные дела. Хозяин жмотом не был, и у молодого вышибалы стали водиться деньги…

Кто знает, как сложилась бы судьба перспективного охранника после закрытия кооператива… Скорее всего, либо организовал бы свою охранную контору, либо к братве прибился - таким же вот бакланом, которые перед ним сейчас топчутся понуро. Но рок распорядился иначе.

Как-то Николая, отсыпающегося после ночного дежурства, разбудил настойчивым звонком сосед Мишка Оленев. Они друзьями не были, но знакомыми были добрыми и не раз по-соседски помогали друг другу по мелочам. Мебель подвинуть или трешкой до получки выручить…

Но в этот раз Мишка едва не плакал и просил в долг крупную сумму. Брат, мол, загибается, а операцию сделать могут только за границей. И родственники в Израиле есть, и помочь с выездом могут, но нет денег. Собирает вот везде, где можно…

А у Коли тогда как раз накопились деньги. Он подумывал уже прикупить подержанную иномарку, что по тем временам было круто. А душа у него еще была доброй и наивной.

В общем, одолжил он соседу на три месяца тысячу американских рублей, а спустя полгода начал волноваться и спрашивать, не пора ли, мол, долг вернуть. Мишка не отказывался, благодарил за помощь, сообщал, что брату уже лучше, но упорно тянул кота за хвост. Коля через Мишкину мать, жившую на другом конце города, выяснил, что у Оленева никаких братьев нет, а сам он в последнее время только и тащит у матери деньги. Уж распродал все. Говорят, что играет в карты по-крупному…

На другой день разъяренный охранник зашел к Мишке и сказал, что все знает, что Мишка может хоть квартиру продавать, но завтра к вечеру чтобы деньги были.