- Могила! - побожился Мишка. - Завтра я тебе верну половину железобетонно, а еще половину на днях.

А следующим вечером Желвака, выходящего из Мишкиной квартиры, взяли на лестничной клетке с помеченными долларами и невесть откуда взявшимся патроном в кармане. Пригласили понятых, оформили честь по чести вымогательство, незаконные операции с валютой и хранение оружия. А на следствии предъявили еще и магнитофонную пленку, на которой среди шумов и хрипов можно было с трудом различить блеющие Мишкины слова: "На, возьми пятьсот. А еще пять сотен я тебе послезавтра сам занесу. Не убивай только".

А он ведь поначалу подумал, что Оленев так глупо пошутил…

Заступиться за сироту было некому. Откупиться уже нечем. И он пошел по этапу. Еще на пересылке ему объяснили, откуда взялся патрон, и сколько из присвоенной тысячи сосед отдал ментам, чтобы Колю Гладильцева, а теперь арестанта Желвака, закрыть.

Отомстить не удалось. Уже через полгода Мишку Оленева пописали за карточный долг, который в этот раз он отдать не сумел. А Желвак с той поры больше всего боялся не смерти, сумы или тюрьмы, а элементарных подстав.

И ненавидел ментов.

Вот и сейчас сообщение о дорожном беспределе ментов рассердило Желвака. Он нарисовал на них очередной зуб и решил наказать за нарушение джентльменских соглашений.

Но это потом, потому что сообщение о пропаже трех гладиаторов встревожило Желвака значительно сильнее. Его ребята просто так не пропадают. Срочно надо было разбираться, пока не выросла из маленькой неприятности большая проблема.

- Ну, что молчим? Давай, Червонец, выкладывай.

Червонец рассказал все.

Про убийство музыканта, о котором Желвак, разумеется, знал. О суде и о приговоре. Про то, что у лабуха убитого оказалась подружка, которую в ресторане Червонец даже не заметил, да и на суде не обратил внимания. В общем-то, и не до того ему было, если честно. А вот Васек Кривой заметил - и по дружбе Червонцу глаза раскрыл. Но, похоже, и Бастинда заметила, что недоброе замыслила лабуховская швабра, которую, оказывается, Линой звать.

А потом изувеченное тело Бастинды было найдено на стройке, на которую сама бы она просто так ни в жизнь не поперлась. Бастинда была тренированной спортсменкой, голыми руками ее не возьмешь… Вполне возможно, что она попала в засаду. Или несчастный случай? Но ведь что-то ее на место трагедии привело? Вот и порешил Червонец с братвой прищучить эту маруху смутную и всю правду у нее выведать. Разобраться.

Квартиру нашли без труда, но дома девицы не оказалось. Поэтому Червонец там троих оставил - Мокрого, Леху Жареного и Витька. Ждали, что вечером с девицей приедут, но не дождались.

В носу у Червонца засвербило, и он громко чихнул.

Извинившись, он полез в карман за платком, и на пол со стуком выпал экспроприированный в квартире Лины медальон. Посмотрев вниз, Желвак поинтересовался:

- А это что еще за хрень?

Червонец поднял медальон с пола и собрался было уже положить его обратно в карман, но Желвак сказал:

- Ну-ка, дай сюда.

Па лице Червонца отразились жадность и страх, что пахан заберет безделушку себе. Но Желвак усмехнулся и добавил:

- Да не ссы ты, никто у тебя ничего не отнимет!

Червонец неохотно протянул медальон Желваку.

- Интересная хрень, - сказал Желвак, осматривая медальон, - откуда он у тебя?

- Да… Па хате у этой рыжей нашел.

- Нашел? - Желвак засмеялся. - И долго искал?

- Да нет… Он в прихожей лежал на столике.

- Ну, раз в прихожей, значит, ничего он не стоит. Так что ты, Червончик, пролетел, пожалуй, с этой цацкой.

Желвак поднес медальон поближе к глазам.

- Написано что-то не по-нашему… Люпус… Во! Это значит - волк. Понял?

Червонец пожал плечами.