– Ной рассказал мне о письме из мешка с фанатской почтой. Прости, пожалуйста. Мы стараемся просматривать весь этот мусор, насколько возможно, но на гастролях сделать это не так легко. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы успокоить тебя?

Качаю головой.

– Не стоит. Думаю, мне будет полезно научиться с этим справляться.

– Хорошо. В любом случае помни: я рядом, и Ной тоже.

Дин смотрит на спящего Ноя и понижает голос.

– Разумеется, я могу устроить тебе возвращение домой, если… если все зайдет слишком далеко.

Наверное, я должна разозлиться, услышав такое, но вместо этого мне становится легче. Я чувствую себя гораздо лучше, зная, что всегда смогу сбежать, если потребуется. Хотя, надеюсь, мне не придется этого делать.

– Спасибо, Дин. Мне реально стало лучше.

– Не за что, Пенни. Я знаю, с этим всем нелегко справиться. Уверен, тебе не очень нравится, когда об этом напоминают, но все-таки скажу. Ты еще совсем юная. В конце концов, я разговаривал с твоими родителями – а это ой какая ответственность!

Я смеюсь.

– А как ты с этим справляешься? Как по мне, так это сумасшествие какое-то.

Дин улыбается.

– Шутишь, что ли? Я этим живу! А Ной – моя сияющая звезда. Я понял это, едва впервые увидел на Ютьюбе. Когда же это было? Почти два года назад, кажется? Я даже могу точно вспомнить, в честь чего полез на Ютьюб. Я искал песню Fleetwood Mac, на которую Ной как раз сделал кавер.

– А-а, Landslide? Ной показывал мне то видео.

Он щелкает пальцами.

– Точно! Это не то, что я тогда искал, но все равно звучало волшебно. Я смотрел снова и снова, не мог остановиться и думал: «Этот мальчик – что-то особенное». Да, многие агенты и искатели талантов испытывают это чувство, но мне реально повезло. Потому что оно оказалось правдой. Так из управляющего свадебным хором я превратился в того, кого ты видишь перед собой.

– Ною с вами повезло, – искренне говорю я.

Он хмыкает.

– Ну, я сделаю все, чтобы Ной пел и был от этого счастлив. Этот мальчик значит для меня целый мир.

Киваю.

– Глупо себя чувствую, что дергаюсь из-за пары записок, когда на карту поставлена карьера Ноя. И мои отношения не должны быть единственным, что меня интересует в жизни, особенно на фоне остального.

– Ты о чем?

– Я – о реальных проблемах. Вот, например, у моего лучшего друга Эллиота есть совершенно потрясный бойфренд. И все бы хорошо, за исключением того, что его не принимают ни семья, ни друзья. Вот это настоящая проблема, а мои вообще ни в какое сравнение не идут.

Дин пожимает плечами.

– Они оба молоды. К тому же некоторые люди более уверены в себе, чем другие. Думаю, они со всем разберутся. Ты сама наверняка сильно поддерживаешь Эллиота. И удивишься, узнав, сколь редко в наши времена встречается истинная преданность.

– Надеюсь, вы правы. Я просто хочу, чтобы Эллиот был счастлив. Он самый важный человек в моей жизни – после Ноя, конечно.

Он смеется.

– Что ж, тогда буди своего ленивого бойфренда. Мы почти приехали, ему пора приниматься за работу.

Глава двадцать пятая

– Я не сплю, не сплю, – сонным голосом отзывается Ной. – Ух ты, Мюнхен просто офигенен.

Поворачиваюсь, прослеживаю взгляд Ноя. Да уж, архитектура тут куда колоритнее, чем современная холодноватая атмосфера Берлина. Словно воплотился в реальности (и в большем размере, конечно) немецкий рождественский рынок, на который нас с Томом каждый год водили родители. Там, в самом центре Брайтона, мы пили глинтвейн (разумеется, я – горячий шоколад!), ели жареные баварские сосиски с горчицей и кидались друг в друга искусственным снегом.