– Хоть я тоже тебя люблю, ты же знаешь, что меня это нисколько не успокаивает.

– Ну все, ш-ш-ш. Просто иди и делай, что хотела, пока они там торчат. ПРОГУЛЯЙСЯ, ДЕТКА. И возьми с собой камеру.

Он прав. Ной занят, с этим я ничего не могу поделать. Но вместо того чтобы жаловаться Эллиоту в Скайпе, я давно могла сама пойти изучать этот прекрасный город.

– Я устрою День волшебных случайностей, – говорю я, – даже если это значит делать его для себя самой.

– Правильно! – немедленно соглашается Эллиот, но почему-то не выглядит таким уж воодушевленным.

Я так сильно прижимала ладони к лицу, что всерьез начинаю беспокоиться, не осталось ли у меня красных отметин на лбу. А еще меня настолько волнуют собственные проблемы – в очередной раз, – что я чуть не забываю спросить Эллиота, как дела у него самого.

Тысячу раз рассыпаюсь в извинениях, прощу прощения и наконец его получаю. Эллиот сияет лучезарной улыбкой.

– Все круто. Практика просто отпад, хотя приходится по будням мотаться в Лондон! Не могу дождаться, когда уже туда перееду. В общем, яркие огни, большой город, крутой парень, все дела – вот это точно по мне!

Он так счастлив, что чуть не подпрыгивает на месте; у меня же от мысли, что он уедет из Брайтона, внутренности скручиваются в комок. Вот и еще одно напоминание, что скоро все изменится. И неважно, насколько сильно я хочу, чтобы все оставалось как прежде.

– Это же супер, Вики!

Улыбаюсь, стараясь скрыть от него внезапную печаль.

– И с Алексом все замечательно. Мы с ним сходили на ту игру, регби, помнишь… и мне понравилось!

– Не может быть! Я за тебя так счастлива. Ты становишься настоящим любителем спорта.

Эллиот строит гримаску.

– Я так не думаю. Мы, кстати, смотрели на Ютьюбе выступление Ноя в Берлине. Он так мило признался тебе в любви перед Autumn Girl! Хотел бы я вот так же романтично, на публику, в микрофон признаться в чувствах к своему парню.

– Эллиот…

– Знаю, знаю. Да я не жалуюсь! Я только хочу, чтобы он всем признался, когда почувствует себя уверенным. И хочу думать, что я все-таки дал ему эту уверенность. Глупо, да, я знаю.

Мне хочется обнять Эллиота и сказать, чтобы он не беспокоился об Алексе, потому что в конце концов все закончится хорошо. Они созданы друг для друга. Вместе с Алексом они – само совершенство.

– Ну, и куда тебя завтра занесет, лягушка-путешественница? Еще несколько часов на этом вашем адском автобусе или как?

– Занесет меня в Рим. И нет, не на автобусе – самолетом.

– Как же везет этой синьорине.

Он замолкает, и мы просто смотрим друг на друга через экран. Его зеленые глаза контрастируют с фиолетовой оправой очков. Вдруг они начинают туманиться от слез.

– Скучаю по тебе, – говорит Эллиот.

Не могу сдержаться – глаза тоже наполняются слезами.

– А я-то как скучаю.

Мы обнимаем экраны и по счету «три» одновременно отключаемся.

Глава двадцать девятая

Вечерний перелет из Мюнхена в Рим проходит на удивление приятно. Блейк и остальные сидят довольно далеко позади, так что у нас с Ноем есть немного времени, чтобы побыть вместе. Завернувшись в мамину кофту и уютно устроившись рядом с ним, я стараюсь контролировать свою тревогу в рамках разумного. Хотя и держу его за руку во время взлета, да.

В полете мы говорим о музыкальной индустрии и спорим, кто должен считаться величайшей рок-группой всех времен. Кажется, Ной не очень-то понимает, почему я выбрала Journey, но все на самом деле просто: я обожаю Don’t Stop Believing! Ему самому нравятся Pink Floyd, и он в шоке, когда я скромно признаюсь, что ничего о них не слышала.