Стягивает футболку, подмигивает мне и роется в сумке в поисках чистой. А я стою и не могу поверить, что я самый глупый и неуклюжий человек на свете, а Ной все еще любит меня, несмотря ни на что.

В свежей черной футболке Ной выглядит так, словно и не было никакого смузи. Он чмокает меня в щеку и выбегает в дверь. Ему пора на сцену. Несколько секунд спустя я слышу, что толпа начинает вопить от восторга.

Ной в своей стихии, и это все, что сейчас важно.

Глава двадцать седьмая

Вымывшись, остаток выступления Ноя я смотрю вместе с Кендрой и Селин с маленького балкона сбоку от сцены, но возвращаюсь в раздевалку раньше, чем он заканчивает. Надеюсь, мы сможем сбежать на ужин сразу же после концерта.

Сердце радостно колотится, когда я вижу, что Ной входит в комнату. Щеки его красны от напряжения, но с лица не сходит широченная улыбка. Дин следует за ним по пятам вместе с мужчиной и женщиной. Их я не знаю. Оба они не одеты для рок-концерта: в почти одинаковых серых костюмах и белых рубашках, словно собрались на совет директоров, а не за кулисы.

– Вот здесь я отдыхаю до и после концерта. – Ной жестом обводит комнату и прячет руки глубоко в карманы джинсов. Как странно: он, похоже, нервничает. Обычно после выступления Ной взбудоражен успехом и уверен в себе. Я заинтригована и гадаю, что это за люди.

– О, чудно, чудно, – бормочет мужчина.

Женщина, оказавшись внутри, притворяется, что не морщит нос. Получается так забавно, что я не удерживаюсь – смеюсь. Сама-то я уже привыкла к амбре, которое царит в гримерках молодых музыкантов.

Мое хихиканье не остается незамеченным.

– А это кто? – Женщина глядит на меня.

Ясно: она думает, я залетная пташка.

– Ты что, выиграла конкурс, чтобы попасть сюда, моя дорогая?

– Э-э… Вообще-то нет. Это Пенни. Она моя…

– Она просто подруга.

Дин выходит из-за спин незнакомцев и жестами приглашает их подойти поближе. Так что теперь все стоят кружком, повернувшись ко мне спинами. Лицо Ноя я вижу, но он старательно избегает моего взгляда.

Сердце ухает вниз. Что происходит?

– Итак, Ной. Алиса и Патрик интересуются, могут ли они пригласить нас на ужин сегодня вечером – просто обсудить условия контракта с «Сони». Если, конечно, это возможно.

Голос у него гладкий-гладкий, как шелк.

Вот теперь все куда понятнее. Это важные шишки из звукозаписывающей компании.

Ной наконец смотрит на меня виноватыми глазами, а потом вновь поворачивается к Дину, Алисе и Патрику.

«Пожалуйста, скажи нет, пожалуйста, скажи нет», – беззвучно умоляю я, хотя и вижу уже, что ничего не выйдет.

– Да, конечно, прекрасная идея! – отвечает Ной и даже улыбается. – Жду с нетерпением. Очень мило с вашей стороны прилететь сюда ради одной встречи. Я знаю, вы, должно быть, жутко заняты.

Сердце у меня совсем обрывается. Теперь уже я не могу смотреть на Ноя, только яростно дергаю вылезшие нитки в диванной подушке. Почему он не представил меня как свою девушку? Не могу вспомнить, чувствовала ли себя хоть когда-нибудь такой же невидимой и всем мешающей, как сейчас? Я не поднимаю глаз, пока не слышу, как щелкает, закрываясь, дверь. Значит, все ушли.

Руки покрываются гусиной кожей, хотя в гримерке тепло. Чувствую, как диван прогибается рядом со мной. Удивительно, но Ной остался. Зачем?

Он берет меня за руку.

– Прости, Пен…

Не даю ему договорить.

– Правда, все о’кей. Ты делаешь то, что нужно. Здорово, что они приехали сюда.

Улыбаюсь, надеясь, что улыбка выглядит не такой вымученной, какой является на самом деле.