|
— Если это вообще потребуется, в чем я сомневаюсь. Трансфигураторы на то и есть трансфигураторы, что превращают что-то, не нужное никому, во что-то, нужное кому-то. Что же до группы Биголя… это колонисты, неплохие ребята, с юмором, доброжелательные, умные. Наидосаднейшая ошибка в расчетах, и… в общем, они всем составом осели здесь. И надолго. Корабль сможет поддерживать их жизнеобеспечение еще как минимум тысячу лет, так что трансфигураторы Биголя еще долго будут поставлять нам всякие приятные мелочи за разумный профит, а то и даром. Они, понимаете ли, были большими фанатами сказок для взрослых. Оттуда и самоназвание. Ну и кое-что своё у них сохранилось.
Айрин поняла, что ничего не поняла. Какие колонисты, какой гибер, какой корабль, какая тысяча лет? Ладно, придется, видимо, спрашивать позже. Сейчас Таенн объяснять не настроен. Он настроен спрашивать. — Айрин, я так понял, что две двери были открыты, еще несколько… — Восемь. — Восемь были настоящие и запертые, а остальные — только картинки? Она кивнула. — Угу, — Таенн задумался. — Ага. Значит, двое. Потенциально десять. Но совсем не факт, что десять. Странно, что число четное, хотя всякое бывает. В некотором роде рекорд, — сообщил он. — Я больше шести пока не встречал. — Шести чего? — не поняла Айрин. — Шести потенциальных входов, — объяснил Таенн. — Не волнуйтесь. Рабочим, скорее всего, окажется только один. — Какой один? Каких входов? — у Айрин, наконец, кончилось терпение. — Таенн, объясните толком, что это вообще всё значит?! Она треснула по столу кулаком, чашечка с кофе, стоявшая подле ее руки, даже слегка подпрыгнула. — Хорошо, — Таенн положил надкушенный абрикос на тарелку. — Группа трансфигураторов Биголя является группой астронавтов, колонистов. Их корабль уклонился от курса и ушел в пространство. Он потерялся. И даже если его найдут, а такая вероятность исчезающее мала… так вот, даже если его найдут, вернуть колонистов к жизни не сумеет уже никто. Их тела необратимо повреждены, они слишком долго пролежали в гибернейте. Их уже никто не спасет. Но тела, тем не менее, пока еще условно живы. И корабль сможет поддерживать их условно живыми еще многие годы. Это понятно? Айрин медленно кивнула. — А раз они условно живы… — Подождите, — Айрин вдруг почувствовала, что от страха у нее онемели губы. — Таенн… так я, выходит, тоже… условно? — Не обязательно, — покачал головой Таенн в ответ. — Но то, что с вами произошло нечто, приведшее вас сюда — неоспоримый факт. С которым, увы, придется смириться. — А вы?.. — Со мной сложнее, — Таенн вздохнул и отвернулся. — Про меня как-нибудь в другой раз. — Но ведь это всё — реально? — Айрин оглянулась вокруг. — Реально, — подтвердил Таенн. — Почему бы этому всему не быть реальным? И потом, разве это место плохое? — Нет, — Айрин глубоко вздохнула. — Здесь неплохо, но… я почти ничего не помню, так? — Это милосердие, — Таенн улыбнулся. — Поверьте мне, милая девушка, лучше не помнить. Почти всегда лучше не помнить. — Почему? — Потому что память — это слишком больно. Впрочем, это уже другой разговор. О, а кот-то уже всё доел. Что-то мы заболтались. А вы ведь хотели попасть на пляж, я прав? — Таенн, подождите, — взмолилась Айрин. — Я что?. |
