— Нет, — покачал головой Таенн. — То есть да, но не совсем. Мир Берега не предназначен для тех, кто умер совсем, Айрин. Для них есть множество других мест.

— Не верю, — прошептала она. — Я не верю. Я ведь живая! Таенн, это ведь игра, да? Вы со мной шутите? Не может быть такого! Я жива, я ем кашу, кофе пью — и вы мне говорите, что я умерла, но не совсем?!

— Говорю, — кивнул тот. — И буду говорить. Айрин, вы умная девушка, вы стали понимать, что происходящее выходит за грани возможного довольно быстро, ведь так? Вспомните с самого начала — вы…

— Я стояла на дороге, там росла сосна, и еще была лавочка, — она осеклась. С ужасом посмотрела на Таенна.

— А что было до этого, Айрин? Вы очутились на дороге, даже не зная, как вас зовут — а до того? Что было до того?

Айрин, зажав рот ладонью, расширившимися от ужаса глазами, глядела на него.

— Вы не помните, — продолжил Таенн. — Как и любой другой человек, пришедший в мир Берега, вы не помните — почти ничего. Ни своего имени, ни событий. Разве что какие-то обрывки или кусочки. Например, вы вспомнили, что от сливок толстеют, верно? Верно. Вы вспомнили, что умеете плавать — у вас, кстати, отлично получается. Вы…

— А вы? — с подозрением спросила она.

— Что — я? — не понял Таенн.

— А вы помните?

— Я помню. Но, милая девушка, проблема в том, что я — не человек, — Таенн вздохнул. — И если вы здесь не навечно, то я, боюсь, застрял в мире Берега на миллионы лет. Таких, как я, здесь немало, кстати. Могу предупредить следующий вопрос. Вы хотели спросить, добровольно или по принуждению я сейчас нахожусь тут, с вами. Добровольно. Совершенно добровольно, меня никто не заставлял. И даже функция, которую я вам назвал, взята из воздуха, потому что на самом деле никакой конкретной функции у меня нет. Равно как и у других.

— А почему вы пришли ко мне?

— А вы мне понравились, — Таенн улыбнулся. — Правда-правда. Сюда ежесекундно попадают мириады всех подряд, мир Берега бесконечен, но я, увидев вас, решил, что обязательно встречу. Мне кажется, в вас есть нечто особенное, уникальное.

— Любой человек уникален, — возразила Айрин.

— О, да, — согласился Таенн. — Любой. Без сомнения. Вот только в какую сторону он уникален, это большой вопрос. Уникальность, как вы понимаете, уникальности рознь.

Айрин задумалась. Кот подошел к ней, потерся об ногу — шерсть у него оказалась именно такой, какой выглядела. Мягкой, гладкой. Кот был большой и теплый, шерсть приятно щекотала ногу, и Айрин вдруг подумала, что всё не так уж и плохо. Ну, умерла, и что такого? Все рано или поздно умирают, верно? Мне ведь не больно, мне, наоборот, хорошо, дом замечательный, каша вкусная на завтрак, кофе с корицей, абрикосы и персики, кот появился (надо спросить Таенна, как зовут кота, кстати), а сейчас они пойдут на море все вместе, и вообще… оказывается, смерть вовсе не повод расстраиваться.

— Таенн, а это плохо, что мне всё равно? — спросила она. — Я умерла, и мне всё равно.

— Еще не умерла, — покачал головой Таенн. — Сегодня расскажу подробнее, что к чему. Думаю, кое-что прояснится.

— Это было бы хорошо, — покивала Айрин. — Таенн, а вот про кота хочу спросить. Вы не знаете, как его зовут?

— После такого морального стриптиза можно называть друг друга на «ты», — Таенн вздохнул.