— Алло! Деде?

— Скажите, Бурма, за что вы получили деньги?

— Именно по этому поводу...

— Вы перестарались, Бурма.

— Я не виноват.

— Не держите меня за идиота. Мы с вами договаривались. Никому ни слова. Теперь, раз вы такой усердный, добывайте нам Джозефа. Хоть из-под земли.

— Послушайте...

— Нет, это вы послушайте,— рассмеялся Деде.— Если бы она вышла на панель, а?

Мои ладони вспотели, и трубка чуть не выпала из рук, когда я услышал голос Элен.

— Они меня поймали, патрон.

— Элен,— только и смог я вымолвить, а Деде снова был на проводе.

— Ну что, приятель?

Смачное ругательство полетело ему в ухо.

— Этим делу не поможешь,— спокойно возразил Деде.— Ты нам Джозефа, мы тебе Элен.

— Я нашел Симона.

— Плевать мне на Симона. Джозеф! Волоки эту сволочь, и мы в расчете. А не то...

В трубке раздался женский стон. Сжав кулаки, я крикнул:

— Деде! Ради Бога!

Ответом мне были лишь обрывистые гудки. Я медленно положил трубку и вышел на улицу.

XIV

На следующий день мы — я и моя пьяная физиономия — отправились на поиски все той же Нины. Человек жив надеждой, а Нестор Бурма умением повторять один вопрос тысячу раз. После часа блужданий на улице Блан-Манто мне указали симпатичный домик с балкончиками и застекленной будкой для консьержки.

— Нина Дижон? Второй этаж. Она должна быть у себя.

Я поднялся по красивой лестнице с резными перилами и остановился перед дверью. Постучал. Потом заметил сбоку звонок и нажал на кнопку.

— Кто там?

— Полиция.

Магическое слово. После него либо распахивают двери, либо задвигают засовы. Смотря по обстоятельствам. Произошло нечто третье. Повернулся ключ и появилась щелочка.

— О! Мсье Далор? Так вы из полиции?

— Частный сектор. Вы не забыли меня, мадемуазель?

— Нет, конечно.

— Могу я войти?

Она откинула цепочку. Я прошел в комнату и достал удостоверение из кармана.

— Вообще-то и не Далор. Меня зовут Нестор Бурма.

— Что вам угодно, мсье Бурма?

— Я пытался найти вас на улице Роз, в ателье, но мне сказали, что вы больны и второй день не выходите на работу. Вы действительно заболели или есть другая причина?

— Какая?

— Например, страх.

— Мне в самом деле очень плохо. Я хочу сказать, что смерть Мишеля...

— Я его не убивал. Когда я появился, он был уже мертв.

Нина пожала плечами, забралась с ногами на диван и устроилась там в грациозной позе. Рядом, на столике. лежали в коробке шоколадные конфеты. Нина взяла одну и отправила в свой аккуратненький ротик.

— Даже если вы его убили, мне-то какое дело? Мишель был некрасивый и неинтересный.

— Почему вы дали мне его адрес?

— Так...

— Вы знаете, что он убил Ребекку?

— Да.

— От кого?

— Полицейские сказали.

— А имя Джозеф вам что-нибудь говорит?

— Джозеф? — Чтобы стимулировать мыслительный процесс, Нина сжевала еще одну конфетку.— Джозеф? — повторила она. — Нет.

— А почему вы назвали Мишеля предателем?

— Предатель и есть.

— Послушайте, Нина. Тогда я искал Симона. Все делали вид, будто такого человека не существует. Но теперь он мертв. И вы можете рассказать мне о нем.

Нина ответила не сразу.

— Я читала газету. Там названа другая фамилия, но моя мама сказала, что это он, Симон Фонтана. Впрочем, Симон жил под разными фамилиями.