Я фыркаю.

– Не знаю насчет вашего агентства, но знаю, что модели должны быть тридцать шестого размера, так? И также знаю, что никогда не буду худой. Так что, это ложный след, конфетка .

– Тридцать шестого? Это смешно. – Том достает из кармана электронную сигарету и затягивается, что заставляет ее кончик светится синим, а затем выдыхает облако дыма без запаха. – Давай без шуток. Разве ты никогда не слышала о моделях размера плюс?

– Так теперь я плюс сайз? – мой голос угрожающе спокойный.

Для приличия Том слегка краснеет.

– Я  не навешиваю никаких ярлыков, сладкая, просто именно так это называется в индустрии моды. И им нужны таланты. – Он делает еще одну затяжку электронной сигареты, а затем кладет ее обратно в карман. – Ты знаешь, сколько звонков от интересующихся тобой мы получили после этих нашумевших фотографий? Догадайся. Мне хочется, чтобы ты угадала.

Я качаю головой.

– Четыре?

Он фыркает.

– Двести не хочешь? И это только в первый день. Все хотят знать, представляем ли мы тебя, и если нет, то как скоро мы могли бы это сделать. Кацик, Торрид, Лейн Брайант, Майкл Корс, Бетси Джонсон, они все хотят тебя. Это значит, что мы  хотим тебя.

Стать моделью? Мне?

Но я отвечаю не сразу.

– Мне ничего неизвестно о том, как быть моделью. – И бросаю на него быстрый взгляд. – Плюс, смотрю телевизор, откуда наслышана о том, как жесток модельный бизнес. У меня нет никакого интереса в подписании какого либо договора, который сделает меня фактически рабом.

Том выглядит ошеломленным.

– Дез. Дез . Мы не из таких агентств. Боже, я никогда не был так оскорблен в своей жизни. Такие контракты берутся из... Боже, они ничуть не лучше, чем гребаные публичные дома, о’кей? Мы представляем талант . Красоту. Класс. И мы можем обучить тебя. Вот что мы делаем.

– У меня есть татуировки.

Том фыркает.

– Ну, для этого есть фотошоп, ясное дело . Не для того, чтобы сделать тебя менее похожей на себя, конечно, но мы используем его для таких вещей. Прикрыть татуировки и любые дефекты.

– Да уж, дефекты. – Я защипываю лишнюю плоть на животе между большим и указательным пальцами. Потом отворачиваюсь.

Том качает головой и выглядит грустно.

– Боже, у тебя из за этого бывали трудные времена, не так ли? Ты красивая, Дез. В самом деле. Ты видела меня? Очевидно, я знаю, о чем говорю, верно? Моя работа   находить красивых людей и ставить их перед камерой. Меня бы не было в этом, – он понижает голос и шепчет мне на ухо, – очень, очень грязном автобусе в центре Детройта, если бы ты оказалась не такой, какой мы представляли.

– Спасибо, Том. То, что ты говоришь, замечательно. Но все это второстепенно, у меня есть свои карьерный планы. Семестр вот вот начнется. Я не могу просто все бросить.

– Карьерный план, да? – Он разглядывает меня, его длинные, густые ресницы касаются щек. – Это хорошо. Здорово. Уверен, что ты надрывала задницу, чтобы получить то, что у тебя есть. Но, дорогая, задумайся на секунду. На самом деле, подумай. Возможно, это единственная в жизни возможность убраться из Детройта, чтобы сделать что то другое , что то захватывающее . Ты даже не позируешь на этих фотографиях, и одета в нечто, без  макияжа, волосы великолепны, но очевидно, уложены тобой.