Макар тоже лежал, глядя в потолок. Мысли путались. С каждым ее вдохом напряжение росло. Словно натянутая струна, вот-вот готовая оборваться.

Он выдохнул: – Катя… я стараюсь быть сильным. Но, кажется, долго не выдержу.

– Я тоже, – сорвался с ее губ шепот. Она зажмурилась от осознания того, что сказала это вслух. – Мне страшно… и хорошо одновременно.

Он протянул руку. Она подала свою. Его ладонь легла на ее, горячая, тяжелая.

Катя села. Их глаза встретились в полутьме. Еще секунда. Макар мягко соскользнул вниз, встал у ее полки. Она наклонилась к нему – и их губы нашли друг друга в темноте. Горячие, нетерпеливые, полные желания и растерянности.

Поезд издал громкий сигнал и сделал резкий поворот, огибая горный хребет. Их мир тоже свернул на новый путь. И назад дороги уже не было.

***

Утро пришло нежно, почти незаметно, словно кто-то бережно положил на мир тонкую вуаль света. Поезд замедлял ход, сквозь окно пробивались первые розовые лучи рассвета.

Катя лежала, прижавшись к Макару, его рука мягко обнимала ее за плечи. Они не говорили ничего – просто слушали, как просыпается мир и тихонько улыбались.

Он медленно коснулся ее щеки и прошептал:

– Мы почти приехали.Он медленно коснулся ее щеки и прошептал: Катя улыбнулась сквозь дрему:

– Уже? Так быстро… Мне казалось, эта ночь будет длиться вечно. Макар замолчал на секунду, затем глубоко вздохнул:

– Катя… Я никогда не думал, что вообще когда-либо это скажу. Но я не хочу больше, чтобы все это было игрой. Я хочу… – он запнулся, собрался с духом и посмотрел ей прямо в глаза: – Выходи за меня замуж.

– Макар… но я уже замужем за тобой! Разве ты не заметил?

Он улыбнулся и погладил ее по волосам.

– По-настоящему. Не для прикрытия. Не для легенды. Я хочу, чтобы ты действительно стала моей.

Катя зажмурилась от разливающегося по всему телу, по каждой клеточке ощущения счастья. Если бы было можно удержать это мгновение, поймать его в ладошку и вдыхать как аромат хотя бы время от времени.

Что-то шевельнулось в ее памяти. Она когда-то уже думала о том, что счастье нельзя удержать… Она вспомнила эти мысли…

Катя очнулась от его голоса:

– Ты согласна?

– Ты же ничего не знаешь обо мне. А вдруг окажусь… как Максим… Или еще хуже?

– Я знаю про тебя все, что мне нужно. У тебя может быть другое имя, возможно, окажется другая профессия. Я даже не стану спорить, если однажды мы выясним, что ты ненавидишь цветы или боишься высоты. Но ты всегда будешь такой, как я тебя знаю… – он чуть помолчал и добавил еще тише: – Ты уже такая, какую я полюбил. Все остальное – не важно.

Они так долго молчали и слышали мерный стук сердец друг друга, который соединялся теперь со стуком колес, что даже растерялись, когда дверь купе открылась и на пороге застыла крупная женщина-проводница с ярко накрашенными губами.

Женщина замерла, прищурилась, покачала головой с легким, но вполне красноречивым неодобрением. Она не успела ничего сказать, Макар опередил ее. н улыбнулся так тепло, что даже строгая дама в форме не смогла устоять.

– Доброе утро. У вас всегда так уютно и чисто в вагоне… Видно сразу, человек с душой работает. Можно нам два кофе? Горячего, пожалуйста.Макар не растерялся. Проводница смягчилась, уголки губ дрогнули:

– У нас всегда есть горячий кофе, для таких… благодарных пассажиров, – сказала она и, словно сговорившись с ним взглядом, вышла, прикрыв дверь.