— Он когда-нибудь говорил вам, в чем заключалась моя работа?

— Дорогой мой, я никогда не спрашивал.

— Мистер Винтермор, скажите, пожалуйста, передадут ли мне личные записи и бумаги дядюшки Омара? В завещании упомянуты только часы и письмо.

— Обычно делается именно так.

— Что значит обычно? Я могу их не получить?

— Видишь ли, месяца три назад у Омара был сердечный приступ. После этого он пришел в нашу контору и забрал все личные документы, оставив самый минимум. Я спросил, что он собирается делать с бумагами, которые берет с собой. Он ответил, что сожжет все. А потом достал серебряный доллар из моего уха. У него очень здорово получались такие трюки. Я думаю, он действительно все сжег, кроме одного чемодана с документами, который хранится в главном сейфе Корпорации Креппса. Он был замечательный человек, дорогой мальчик. Замечательный! Но в конец помешанный на секретности. И эти клерки, кажется, считают, что тебя поразила та же болезнь.

— Я только исполнял приказания. До завтра. Я буду в десять, мистер Винтермор.

Кирби повесил трубку и, оглядев комнату, спросил себя, придется ли ему еще когда-нибудь останавливаться в отеле «Бедлайн». Отель располагался в удобном месте, однако ночами бывало немного шумновато из-за множества пьяных постояльцев, то путающих дверь и барабанящих в нее до одурения, то громко ругающихся и дерущихся в холле. Но, главное, дешево и сравнительно чисто, и Кирби всегда, даже в разгар сезона, мог получить здесь комнату. Кроме того, ему разрешали бесплатно хранить в отеле вещи, которые не нужно было брать с собой в бесконечные путешествия по всему свету.

Кирби спустился с чемоданами к столику портье, чувствуя рези в желудке, напомнившие вдруг о том, что он совершенно забыл перекусить. Гувер Хесс, владелец отеля, сидел за столиком. Это был рыхлый астматик, усыпанный перхотью, с лицом, на котором застыла гримаса вечного страдания — словно у человека, которому режут ногу без наркоза. А уж его улыбка, та совсем напоминала последнюю агонию. Уже в седьмой раз он закладывал все свое имущество, а дела шли хуже, чем при втором закладе.

Увидав Кирби, Гувер Хесс улыбнулся.

— Привет! Я все слышал. Эта штука, которая случилась с вашим дядюшкой… Я ужасно сожалею. Иногда все так и кончается. Бум! Не успеешь глазом моргнуть, а тебя уже нет. Сколько ему было?

— Только что исполнилось семьдесят, Гувер.

— Ну, теперь ты обеспечен!

— Не совсем. Хочу пока переселиться в отель «Элайза», на побережье.

— Я же говорю — обеспечен. Снимешь там номер? Конечно, почему нет? Пользуйся. Выпиши девиц. Оденься как следует. Попей настоящего старого винца.

— Я там буду вроде гостя, Гувер.

— О, я понимаю. Пока закончишь со всеми формальностями. Тогда ты получишь кругленькую сумму. Поверь, мне так жаль терять хорошего клиента. Я хочу тебя попросить, Кирб. Когда ты получишь свои денежки, давай с тобой сядем в укромном местечке, я покажу тебе мои конторские книги. Мы объединим закладные. Для тебя это будет самое подходящее вложение капитала.

— Но мне нечего вкладывать, Гувер.

— О, я знаю, как это бывает. Ты должен сейчас дать мне ответ. Мошенники со всего света станут осаждать тебя, предлагая каждый выгодное дельце, но меня-то ты знаешь много лет, не так ли? Со мной у тебя не случится осечки. И я ведь тоже тебя хорошо знаю, Кирб. Ты всегда вел себя безупречно. Никогда никаких скандалов с девочками. Все спокойно и чинно. Я тебе доверяю.

— Но я не…

Гувер Хесс отмахнулся бледной рукой, усыпанной веснушками.

— И правильно. Так ты должен себя вести. Единственная девчонка, с которой я тебя видел за все время, была настоящая леди.