— Пока друг пустынь не приехал, а Леночка затихла, накрывая стол, вы можем спокойно ярче осветите образ нашего общего знакомого Ругальского, — попросил Пятоев, — я ведь обещал его убить, так что мы почти родственники. Хотелось бы познакомиться с ним поближе. А то как-то неудобно.

— А что, собственно вы хотите узнать? Ругальский — это израильский вариант пожилого следователя. Все тоже фанатичное следование ментовскому закону, построенное на непрерывном нарушении действующего законодательства, все тоже балансирование между различными преступными группировками и маленькие житейские радости, купленные превышением служебных полномочий и другими должностными преступлениями. Именно такие менты и наносят самые страшные удары по преступному миру той страны, где они работают и проживают. Причем, в сущности, бескорыстно, по повелению души. Те деньги и тихие радости, которые попадают в их руки или половые органы, для них не самоцель, а побочный продукт их деятельности. В действительности они работают за идею, хотя этого обстоятельство они стеснятся и тщательно его скрывают от окружающих. Но шило в целлофановом мешке не утаишь. Если вы, товарищ майор, решите продолжить карьеру наемного убийцы или заняться любой другой деятельностью, описанную в уголовном кодексе, бегите от таких людей как от бенгальского огня. Не надо обольщаться той легкостью, с которой они берут взятки, в том числе натурой. Они очень опасны для мирного и доверчивого уголовника.

— Крутые повороты судеб мирных и доверчивых уголовников разрывают мне душу — чистосердечно признался Пятоев, — можем рассмотреть это на примере Рабиновича.

Недавно последний, что приятно отметить, не движимый никакими меркантильными соображениями, позвонил в миссию Русской Православной Церкви на Святой Земле и попросил к телефону отца Лифшица. Быстро выяснилось, что в миссии Русской Православной Церкви на Святой Земле отец Лифшиц не трудится вообще.

— Вероятно, отец Лифшиц несёт свой крест в другом месте, — не стал спорить Рабинович, но беседы не прекратил. Более того, он очень хвалил публичный дом «Экстаз», и, не смотря на смиренные просьбы оставить эту тему, оставил номер телефона главного врача психиатрической больницы.

Через два часа в кабинете главного врача раздался телефонный звонок. К главному врачу обратились с настоятельной просьбой избавить миссию Русской Православной Церкви на Святой земле от богохульника по имени Тарас и его сотоварищей, которые находятся во власти низменных страстей. При этом главного врача психиатрической больницы почему-то настойчиво называли хозяином публичного дома «Экстаз» и взывали к его благоразумию. Ещё через час главному врачу перезвонил лично министр по делам Иерусалима Натан Щаранский и в недопустимом тоне потребовал разъяснений, а так же обещал подключить для наведения должного порядка министра здравоохранения и, если потребуется, министра полиции.

После этого телефонного звонка главный врач решил не вызывать к себе Тараса, а посетить отделение судебно-психиатрической экспертизы лично. То, что решение это было опрометчивым, главный врач понял не сразу.