Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Босх вышел из своего бокса и решительно зашагал по проходу. Феррас последовал за ним, доставая на ходу телефон и обдумывая, как лучше преподнести жене плохие известия. Уже покидая отдел, оба протянули руку к кабаньей голове и потрепали ее по плоскому рылу — на удачу.

 

2

 

Босху как-то не хотелось читать Феррасу мораль. В Южный Лос-Анджелес он вел машину в молчании, выражая таким образом свое отношение к отсутствию энтузиазма у молодого напарника. Тот же, явно скиснув под гнетом не высказанных Босхом слов, наконец сам нарушил молчание:

— У меня от всего этого просто голова кругом идет.

— От чего именно?

— Да от этих близнецов. Столько возни с ними, столько от них рева. Эффект домино. Один просыпается — и тут же будит второго. Потом просыпается старший. Всю ночь никому нет ни минуты покоя, и моя жена уже…

— Что?

— Не знаю… одуревает. Звонит мне без конца, спрашивает, когда я приду домой. Я прихожу, заступаю на вахту, и получается, что у меня вообще нет передыха. Только работа — дети, работа — дети, работа — дети. И так каждый день.

— Может, стоит взять няню?

— Мы не можем позволить себе няню. Не то у нас сейчас положение, тем более что нам теперь не платят сверхурочные.

Босх не знал, что и сказать на это. Его дочь Мэделин, только месяц назад отметившая свое тринадцатилетие, находилась от него почти за десять тысяч миль. Он виделся с ней всего четыре недели в году: две в Гонконге и две в Лос-Анджелесе. Какой, собственно, серьезный совет мог он дать полноценному отцу троих детей, вкалывающему в постоянном режиме перегрузки?

— Послушай, я прямо не знаю, что тебе сказать, — признался он. — Сам знаешь, мы одна команда, и я буду делать все, что в моих силах, всегда, когда есть возможность. Но…

— Я понимаю, Гарри. Спасибо тебе. Просто это первый год с близнецами, понимаешь? Когда они чуток подрастут, будет легче.

— Да, но я вот что пытаюсь сказать… Может, дело не только в близнецах? Может, дело в тебе, Игнасио?

— Во мне? О чем ты?

— Я говорю, мне кажется, проблема в тебе. Вероятно, ты поспешил с возвращением к работе. Ты никогда над этим не задумывался?

Феррас, с трудом сдерживая свои эмоции, ничего не ответил.

— Не злись, приятель, такое иногда случается, — заметил Босх. — После того как ты однажды схлопотал пулю, тебе начинает казаться, что это может повториться, что сама судьба против тебя.

— Слушай, Гарри, не знаю, что за бред ты несешь, но со мной все в порядке. Я в норме! Дело просто в недосыпе, в постоянной чертовской усталости и невозможности сосредоточиться, ведь жена начинает на мне ездить, как только я прихожу домой, ясно?

— Тебе виднее, напарник.

— Вот именно, напарник! Мне лучше знать! Мало мне ее! Надо, чтобы еще ты меня доставал!

Босх кивнул и больше не сказал ни слова. Он знал, когда надо остановиться.

Место происшествия находилось всего в нескольких кварталах от печально известного пересечения бульвара Флоренс и Норманди-авеню, откуда в 1992 году телекомпании всего мира передавали снимавшиеся с вертолета ужасные сцены массовых беспорядков. По-видимому, для многих эти репортажи все еще ассоциируются с образом Лос-Анджелеса.

До Босха вдруг дошло, что ему знаком этот район и винный магазин, в котором произошло преступление, в связи с другими массовыми волнениями и по другой причине.

Пространство вокруг магазина «Фортуна» было уже ограничено желтой лентой. Кругом толпились зеваки, хотя убийство в их кварталах не являлось чем-то необычным. Для местных жителей подобные происшествия давно уже лишь ненадолго нарушали монотонность будней.

Быстрый переход
Мы в Instagram