«Наверное, – решил Лис-с-горы, – бессмертные мастера в шаге от вознесения и должны так выглядеть».

Процессия вот-вот должна была пройти мимо дерева, на котором Лис-с-горы сидел. Он повязал на лицо платок, чтобы случайные знакомые не смогли его опознать, подгадал подходящий момент и направление ветра и спрыгнул с дерева прямо на повозку. Людишки зашумели. Даосы опешили, по счастью, никто даже и не подумал воспользоваться магией. Лис-с-горы застыл на секунду перед Господином-с-горы, будто забыл, для чего спрыгнул.

Лис-с-горы не так уж и хорошо знал мир смертных и многого не понимал в людях. Но будучи лисом, причём лисом, прожившим не одну сотню лет и обладавшим таким совершенным инструментом, как нюх, в одном он был вполне уверен: в смертном мире нет двух людей с одинаковым запахом.

Когда он спрыгнул на повозку и оказался перед Господином-с-горы, крылья носа его дёрнулись. Тончайший, неуловимый запах, который тревожил его всё это время, заполнил ноздри. Лису-с-горы не понадобилось оглядываться, чтобы отыскать глазами У Мина, принёсшего с собой этот запах. Лис-с-горы доверял своему нюху, а нюх говорил ему: У Мин был прямо перед ним, У Мин был Господином-с-горы.

Лис, которого провели.

Лис-с-горы протянул руку и схватил пальцами маску, закрывающую лицо Господина-с-горы. Он собирался сорвать её, но У Мин перехватил его запястье и сжал. Лис-с-горы почувствовал, что снять маску не сможет: У Мин держал крепко, Лис-с-горы не мог двинуть рукой, – а пальцы пережимают его запястье так, что рука начинает неметь. Лис-с-горы легко мог освободиться, применив силу или лисьи чары, но ему не хотелось выдавать себя. Останавливаться на полпути, впрочем, он не собирался и крепче сжал пальцы поверх маски, хрупкий фарфор затрещал и покрылся трещинами, несколько кусков отвалилось. Лис-с-горы разглядел надбровье и край рта.

Развитию событий, какими бы они ни были, помешали солдаты магистрата. Людишки почему-то решили, что он собирается убить Господина-с-горы, и вопили почём зря, зовя стражников на помощь. Лис-с-горы досадливо цыкнул сквозь зубы и, не дожидаясь, когда в него прилетит копьё, спрыгнул с повозки и затерялся в толпе, воспользовавшись лисьими чарами.

В царящей панике никто не заметил, как полупрозрачная тень сиганула на дерево и затаилась там. Лис-с-горы глядел на людей, как дети разглядывают муравейник, в который ткнули палкой.

Господину-с-горы подали шляпу с вуалью, и он надел её. Один из стражников магистрата остался на повозке и раскрыл над головой Господина-с-горы широкий зонт.

Процессия продолжилась, но людишки всё ещё оглядывались по сторонам в поисках «наёмного убийцы». Лис-с-горы пренебрежительно фыркнул и уделил толику внимания даосам. Их аура, которую он буквально воспринимал визуально, настолько густой и мутной она была, Лису-с-горы не понравилась.

«Ну уж этим до вознесения далеко, – презрительно подумал Лис-с-горы. – Быть может, тот запах, что носит на себе У Мин, – это запах тех, кто близок к вознесению?»

Точного ответа он не знал, поскольку с людьми на пороге вознесения никогда не встречался.

[028] Лисья метка

Лис-с-горы неспешно вернулся на веранду, где обычно поджидал Господина-с-горы, краем уха слушая шепотки и пересуды. Людишки никак не могли успокоиться. За неизвестного убийцу даже объявили награду, но никто толком не успел его разглядеть, поэтому некоторые поговаривали, что это был какой-нибудь призрак или злой дух.

Лису-с-горы было над чем подумать.

Какое-то время он размышлял, не узнал ли его Господин-с-горы, то бишь У Мин, когда он появился перед ним на повозке. Он хоть и завязал лицо платком, но У Мин знал его лучше, чем толпа, и мог догадаться.

«Ну, – подумал Лис-с-горы, разминая пальцами мочку уха, чтобы думалось лучше, – выяснить это я смогу, когда он придёт или не придёт ко мне на веранду».