— Не знаю, Ватсон. У нас очень мало зацепок. Во всяком случае, он совершил две ошибки.

— Я ничего не заметил.

— Точно так же, как и он сам.

Но мои мысли уже занимали вещи более принципиальные.

— Холмс, — сказал я, — все-таки тут что-то не так. Неужели мы на самом деле предприняли всю эту поездку только для того, чтобы вернуть этот набор законному владельцу? Или…

Мой друг в задумчивости продолжал глядеть в окно купе.

— Набор инструментов принесли нам на квартиру. Я не думаю, что нас просто спутали с бюро находок.

— Но кто прислал его нам — вот вопрос?

— Кто-то, кто хотел, чтобы мы его получили.

— Выходит, нам остается только ждать дальнейших известий?

— Ватсон, я не хочу сказать, что в этом деле есть что-то весьма темное. Но тем не менее чутье подсказывает мне, что ваше желание еще вероятно исполнится.

— Мое желание?

— Если я не ошибаюсь, вы недавно выражали мнение, что мне следует предложить свою помощь Скотланд-Ярду в раскрытии дела Джека Потрошителя.

— Холмс!..

— Разумеется, у нас нет никаких доказательств, что существует какая-то связь между Потрошителем и этим хирургическим набором. Но тем не менее анатомического скальпеля в нем недостает.

— А я-то сразу и не понял, что это означает! Наверное, уже сегодня ночью он вонзится в тело несчастной жертвы!

— Исключить такую возможность нельзя. Может быть, именно на нее и хотел намекнуть нам таинственный отправитель набора, изъяв из него скальпель.

— Почему же он не указал своего имени и адреса?

— На то могло быть несколько причин. Вероятнее всего самая главная из них — обыкновенный страх. Думаю, что со временем мы выясним истину.

Холмс погрузился в то состояние, которое так хорошо было знакомо мне. Я знал, что дальше приставать к нему с расспросами не имеет смысла. Я откинулся на спинку дивана и хмуро стал обозревать окрестности, а поезд между тем несся в сторону Паддингтона.

Эллери оторвался от чтения.

Грант Эймз, занятый опустошением невесть какого по счету бокала виски, жадно спросил его:

— Ну что?

Нахмурив лоб, Эллери поднялся и направился к книжной полке. Там он достал какую-то книгу и принялся ее перелистывать. Грант ждал. Эллери снова поставил книгу на свое место и вернулся.

— Стало быть, Кристиансон.

Грант недоумевающе поглядел на него.

— Как мне удалось выяснить сейчас из справочника, Кристиансон был в то время владельцем известной бумажной мануфактуры. Вот ее водяной знак на бумаге дневника.

— Стало быть, все ясно как день!

— Вовсе не обязательно. Ясно только одно — нам больше не стоит сомневаться в подлинности рукописи. Раз так, могу сказать определенно: если мне предлагают ее купить, я отказываюсь. Если это подлинник, я не могу себе позволить таких расходов. Если же это все-таки подделка…

— Не думаю, чтобы речь шла о продаже рукописи, старина.

— А о чем же тогда?

— Откуда мне знать? Думаю, что кто-нибудь просто хотел, чтобы ты прочитал ее.

Эллери подергал себя за нос — верный признак того, что он — в раздумьях.

— Ты уверен, что тебе подложили дневник в машину именно во время пикника?

— Нигде в другом месте этого произойти не могло.

— Конверт надписан женским почерком, Сколько женщин там было?

Грант пересчитал по пальцам.

— Четыре.

— Были среди них какие-нибудь библиофилки, коллекционерки, любительницы антиквариата! Какая-нибудь старая дама, пропахшая лавандой и пылью?

— Да нет же, черт побери.