— У вас не возникло подозрений, что это она написала анонимное письмо?

— Я с самого начала был уверен в этом.

Холмс поднялся.

— Ваше Лордство, позвольте выразить вам благодарность за то, что вы были так откровенны с нами при обсуждении столь нелегкой для вас темы.

Лорд Карфакс ответил с грустной улыбкой:

— Смею заверить вас, сэр, что сделал я это вовсе нс по доброй воле. Просто у меня не было никаких сомнений, что вы все равно узнаете обо всем, только из других источников. Ну, а теперь наверное можно и забыть об этом деле?

— Боюсь, что нет.

Лорд Карфакс пристально посмотрел на нас.

— Клянусь честью, сэр, Майкл совершенно непричастен к ужасным убийствам, которые взбудоражили весь Лондон!

— Принимаю ваши уверения с благодарностью. Вы успокоили меня, — ответил Холмс, — обещаю Вашему

Лордству, что приложу все силы, чтобы впредь не доставлять вам излишних страданий.

Лорд Карфакс молча поклонился. На том мы и распрощались. Но когда Холмс и я покидали приют, у меня перед глазами так и стояла картина — затаившийся в углу отвратительной бойни Майкл Осборн, будто пьяный от вида крови.

Грант Эймз Третий в полном изнеможении лежал на софе у Эллери, стараясь не расплескать стакан, поставленный на живот.

— Я уходил от тебя бодрый и жизнерадостный, как молодой пес, а вернулся абсолютной развалиной.

— И всего-то после двух розыскных экспедиций?

— Розыскных экспедиций? Знаешь, одно дело — на вольном воздухе. Там можно затаиться где-нибудь в кустах и наблюдать. Но в комнате, один на один… Тут же не отмолчишься.

Эллери сидел за пишущей машинкой, все еще в пижаме и в задумчивости скреб щетину на подбородке, из которой в скором времени обещала вырасти окладистая борода. Потом напечатал еще четыре слова и снова замер в раздумье.

— Стало быть, все твои усилия не принесли никаких плодов?

— Плодов было предостаточно. Предо мной предстали два райских древа, одно — еще в весеннем цвету, другое — уже в золоте увядания. Но вот беда — на корзинах с обильными плодами сих древ была вывешена табличка с чересчур высокой ценой.

— Понимаю — женитьба! А что, и женился бы!

Несмотря на крайнее изнурение, Эймс вздрогнул.

— Если ты проповедуешь мазохизм и сам склонен к нему, давай поговорим об этом твоем грехе как-нибудь позже. Я еще недостаточно пришел в себя.

— Ты уверен, что ни одна из этих двух дам не подложила тебе дневник?

— Мэджи Шорт полагает, что Шерлок Холмс — это название новой модной прически. Кэтрин Лемберт… Ну, Кэт в полном порядке — начиная от шеи — и вниз. Занимается живописью, да будет тебе известно. Только что закончила заниматься ремонтом своей виллы. Просто необыкновенной энергии женщина. Вся как взведенная пружина. Сидишь рядом и ждешь, что она вот-вот сорвется, и конец прилетит тебе в лоб.

— Вероятно, она кокетничала с тобой до самозабвения, — сказал Эллери, не принимая в расчет чувств Гранта. — И при желании нетрудно было навести разговор на интересующую нас тему.

— Я достаточно сделал для того, чтобы исполнить свой долг, — с достоинством ответил Грант. — Я ставил перед ней самые хитроумные вопросы, раскидывая дьявольские сети, проникал в самое сокровенное и потаенное…

— Какие вопросы, например?

— Ну, например: «Кэт, когда мы последний раз ездили на пикник, ты не положила мне в машину рукопись для Эллери Квина?»

— И что же она ответила?

Грант пожал плечами.