— Жертва, Ватсон?

— Продукт той ужасной среды, которую мы здесь наблюдаем.

Холмс пожал плечами.

— Неужели вас не возмущает, в каких условиях живут эти люди?

— Разумеется, я бы только приветствовал капитальную чистку здесь, Ватсон. Видимо, она будет возможна когда-нибудь в просвещенном будущем. Но до тех пор я буду все-таки оставаться реалистом. Утопия — это роскошь. У меня нет времени на мечтания.

Прежде чем я успел что-то возразить, он открыл следующую дверь, и мы вошли в публичный дом. У меня едва не закружилась голова от удушливого запаха дешевой парфюмерии. Мы оказались в салоне, в котором полдюжины почти обнаженных женщин сидело в картинных позах и поджидало того, кто заглянет к ним на огонек из густого тумана.

Должен признаться, что всячески пытался отводить взор от зазывных улыбок и соблазнительных жестов, которые демонстрировались нам со всех сторон. Но Холмса и здесь не покинуло его обычное хладнокровие.

— Добрый вечер, Дженни!

С этими словами он обратился к одной из девиц — бледной, симпатичной, невысокого роста, одетой в халат, под которым ясно ничего не было и который разошелся просто невозможно широко.

— Добрый вечер, мистер Холмс.

— Ты была у того доктора, адрес которого я тебе дал?

— Была, сэр. Он осмотрел меня и выписал справку о здоровье.

Занавес из шнурков с нанизанными на них бусинками раздвинулся, и перед нами предстала жирная «мадам». Ее глазки-пуговки пристально оглядели нас.

— Что выгнало вас в такой вечер из дому, мистер Холмс?

— Уверен, что вы догадываетесь, Леон.

Лицо ее помрачнело.

— Как вы думаете, почему я не выпускаю своих девочек на улицу? Потому что не хочу потерять кого-нибудь из них!

Одна из девиц, накрашенная сверх всякой меры, сердито бросила:

— Просто стыд, да и только — шагу не может уже ступить бедная девушка, чтобы за ней не увязался бобби.

— Ты что, предпочитаешь получить нож в живот? — осведомилась еще одна девица.

— Я уже считай подцепила одного — ну, того джентльмена, который живет в Паквине. Он поднимался к себе по лестнице — ну, все при нем — белый галстук, накидка и все такое. Он меня увидел, остановился — ждет. И надо же — именно в этот момент высовывает из тумана свое идиотское рыло бобби. Иди, говорит, к себе в гнездышко, малышка, вечер нынче не для тебя.

Девица даже плюнула на пол с досады.

Голос Холмса оставался совершенно спокойным, когда он спросил:

— А джентльмена, надо думать, тем временем и след простыл?

— Поднялся наверх к себе в комнату, куда же ему еще деться? Но меня с собой не пригласил!

— Странный у него адрес для джентльмена, ты не находишь?

Девица вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Пусть живет, где ему угодно. Хоть у черта на рогах, если хочет!

Холмс уже направился к двери. Проходя мимо меня, он шепнул:

— Пойдемте, Ватсон, да побыстрее, побыстрее!

На улице он схватил меня под руку и буквально потащил за собой.

— Все, Ватсон, он у нас в руках! Я уверен в этом! Вот так все и бывает — поглядишь по сторонам, спросишь о том, о сем, кто-нибудь вдруг обронит словечко — и вес! Дьявол попался! Он способен на многое, это верно. Но в невидимку превратиться не может.

Каждое слово выдавало торжество Холмса, продолжавшего увлекать меня за собой. Не прошло и нескольких минут, как я уже взбирался за ним по узкой лестнице, которая вела на верхний этаж дома снаружи, прямо у деревянной стены:

Напряжение наших нервов достигло предела.