— Да, мне так угодно.

Он сел и обвел взглядом комнату.

— Как вижу, вы бережно сохранили здесь собственный стиль.

Она села в мягкое кресло с высокой спинкой, которое, казалось, полностью поглотило ее.

— А что же еще остается старой англичанке? — сказала она с легкой улыбкой. — Я знаю, вам это покажется ужасным англофильством. Но так тяжело отрываться от собственных корней. Хотя, собственно, я хорошо чувствую себя здесь. Постоянно езжу к Рэйчел в Нью-Рошель и любуюсь ее розами. У меня есть все, что мне нужно.

— Значит, это была Рэйчел.

— Да, это она. Я попросила помочь мне.

— А мисс Хагер — это…

— …Моя внучка. Разрешите предложить вам чай?

— Пока не надо, миссис Спейн. Благодарю вас. Я просто переполнен вопросами. И самый первый…

Он сидел на самом краешке кресла, стараясь не помять обшитый кружевами чехол.

— Вы видели его. Вы были знакомы с ними обоими. Холмс. Ватсон. Как я вам завидую!

Дебора Осборн Спейн обратила мысленный взор в далекое прошлое.

— Это было давным-давно. Но я, конечно, вспоминаю о них. О взгляде мистера Холмса, остром, как бритва. Он был таким сдержанным и тактичным. Я уверена, ему было неловко, когда я взяла его за руку. Но он отличался необычайным вниманием к людям. И оба были такими джентльменами. Конечно, я, тогда еще маленькая девочка, запомнила их великанами, ростом под небеса. В известном смысле они такими и были.

— Можно спросить — как к вам попала рукопись?

— После того, как доктор Ватсон завершил ее, мистер Холмс передал дневник семье Осборнов. Он доверил ее нашему семейному адвокату. Добрая душа, с какой преданностью он пекся о моих интересах! Незадолго до смерти своей, когда я стала уже взрослой, он сообщил мне об этой рукописи. Я попросила, и он прислал ее. Фамилия его была Доббс. Альфред Доббс. Я очень часто вспоминаю его.

— Почему вы так долго колебались, миссис Спейн, прежде чем сделать тот шаг, который вы сделали?

— Называйте меня, пожалуйста, бабушка Дебора. Так меня зовут здесь все.

— С удовольствием, бабушка Дебора.

— Я и сама не знаю, почему так долго ждала, — сказала старая дама. — Идея моя заключалась в том, чтобы попросить знающего человека доказать то, в чем я была убеждена. Этот замысел родился давно, но конкретных очертаний долго не приобретал. В последнее время у меня появилось чувство, что нужно поторопиться. Кто знает, сколько мне еще отмерено? А я хотела бы умереть со спокойной душой.

Просьба, прозвучавшая в этих словах, заставила Эллери тотчас же перейти к делу.

— Причина, по которой вы решили послать мне рукопись, как я полагаю, заключена в самой этой рукописи?

— Верно. Между прочим, мистер Эймз признался Рэйчел, что вы послали его на поиски.

— На поиски, — улыбаясь, сказал Эллери, — которые увенчались успехом, хотя и не тем, которого я ожидал.

— Благослови его, Господи! Пусть они будут счастливы, оба! Я знаю, что он ничем не помог вам, Эллери. Но я была убеждена, что вы меня найдете с той же легкостью, с какой мистер Холмс нашел владельца хирургического набора. Но мне бы все же хотелось узнать, как именно вам это удалось.

— Очень просто, бабушка Дебора. Мне с самого начала было ясно, что отправитель — человек, лично заинтересованный в раскрытии этого дела. Потому я позвонил одному из своих друзей, специалисту по генеалогии. Он быстро выяснил, что вы, уехав из замка герцога Шайрского, отправились в Америку, под покровительством той ветви вашего рода, которая живет в Сан-Франциско.