Таково положение вещей на сегодняшний день.

Эллери вернулся как раз вовремя. Инспектор Квин только что дочитал рукопись Ватсона о Потрошителе и теперь взирал на дневник с явно неудовлетворенным видом.

— Холмс был прав, Эллери. Хорошо, что это не увидело света.

— У меня такое же ощущение, — сказал Эллери, направляясь к бару. — Чертов Грант! Я забыл заказать новую бутылку шотландского виски.

— Как прошла встреча?

— Лучше, чем я ожидал.

— Значит, ты солгал, как подобает джентльмену. Это делает тебе честь.

— Я не лгал.

— Что-что?

— Я не лгал. Я сказал ей правду.

— В таком случае, — ледяным тоном сказал инспектор Квин, — ты просто изверг. Дебора Осборн любила своего отца, она верила в него. И она верила в тебя. А у тебя даже не хватило такта чуть-чуть отклониться от истины.

— В этом не было никакой нужды.

— Но почему? Почему ты так решил? Несчастная пожилая дама…

— Потому что лорд Карфакс не был Джеком Потрошителем, папа, — сказал Эллери, падая в свое вертящееся кресло. — Да, мне не было никакой необходимости лгать. Отец Деборы не имел ничего общего с чудовищным убийцей. Она с самого начала была права. Она это знала, и я $то знал…

— Но…

— И Шерлок Холмс знал тоже.

Наступила долгая пауза — старший Квин пытался осмыслить сказанное младшим Квином. Что ему так и не удалось.

— Но ведь здесь же черным по белому все написано, Эллери!

— Вот именно.

— Ричард Осборн, этот лорд Карфакс, с ножом в руках… Ватсон же присутствовал сам при убийстве последней жертвы и все описал здесь!

— Значит, если я верно тебя понял, ты полагаешь, что Ватсон — падежный источник?

— Думаю, да. Кроме того, он же видел произошедшее собственными глазами, в конце концов!

Эллери поднялся, подошел к отцу, взял у него дневник и вернулся к себе в кресло.

— И Ватсон был тоже всего лишь человеком. Он видел все чересчур субъективно, причем так, как того хотел Холмс. Он записывал лишь то, что ему находил нужным сообщать Холмс.

— Тем самым ты хочешь сказать, что Холмс вводил его в заблуждение?

— Именно это я и хочу сказать. Глядя на это дело, я сомневаюсь, всегда ли он говорил полную правду. Во всяком случае, то, о чем он умалчивал, имеет гораздо более важное значение.

— Может, ты и прав. И о чем'же он умалчивал?

— Ну, к примеру; он ни разу не сказал, что Джек Потрошитель — это Ричард Осборн или лорд Карфакс.

— Ты просто цепляешься к мелочам, — вздохнул инспектор.

Эллери перелистал пожелтевшие страницы.

— Разве тебе не бросилось в глаза, что в этом деле не сходятся концы с концами, пап? История с шантажом кажется довольно странной, правда?

— С шантажом? Дай подумаю…

— Макс Кляйн, как пишет Ватсон, понял, что угроза огласки брака между Майклом Осборном и проституткой Анджелой даст ему огромные возможности для шантажа. Для Кляйна это была сущая находка — вспомни, как гордился герцог Шайрский своим добрым именем и честью рода. Но почему-то никакого шантажа не вышло. О свадьбе стало известно всем.