|
Почему этот неизвестный гробокопатель не оповестил полицию о своей находке — почему он сплавил ее втихомолку? Потому что хотел от живых и мертвых из дома Халькисов отвратить дальнейшие несчастья и похоронить все это дело в буквальном смысле слова. Частностей мы здесь касаться не будем. Этой третьей личностью, которая великолепнейшим образом вписывается в нашу теорию, является человек, который снял деньги со своего банковского счета и исчез, в тот момент, когда ему приказали постоянно быть в пределах досягаемости. Человек, который уклонился от участия в неожиданной эксгумации, ибо опасался, что его нервы не выдержат такого, и он выдаст себя. Я имею в виду Аллана Чейни, племянника Джорджа Халькиса. — С улыбкой, не свободной от тщеславия, Эллери заключил: — Думаю, господа, что как только мы найдем Чейни, дело будет окончательно раскрыто.
Во второй раз, с тех пор как Эллери начал свой доклад, подал голос инспектор: — Но кто украл завещание из сейфа? Это был Чейни? — Скорее всего, нет, — ответил Эллери. — Самый весомый повод для кражи завещания был у Гильберта Слоуна. Он единственный пострадал от его изменения. А кража документа, которую осуществил Слоун, не имела ничего общего с тем преступлением. Впрочем, у нас нет никаких доказательств того, что это сделал Слоун. Сампсона уже заботило другое. — Но как вы объясните вечерние визиты в отель к Гримшо — накануне его убийства? Эллери сделал широкий жест: — Суета сует и всяческая суета, Сампсон. Они не имеют совершенно никакого значения. Видите ли, Гримшо… Постучали. На цыпочках вошел детектив Джонсон, неслышно проскользнул к инспектору и шепнул: — Там, за дверью, мисс Бретт, шеф… Она настаивает, чтобы ее впустили. — Она хочет видеть меня? Джонсон сказал извиняющимся тоном: — Она хотела бы поговорить с мистером Эллери Квином, шеф… — Впустите ее. Джонсон открыл дверь, и мужчины встали, приветствуя даму. Сегодня Джоан выглядела особенно экстравагантно, но под глазами у нее были тени, и она слегка пошатывалась, когда переступала через порог. — Вы хотели бы поговорить с мистером Квином? — сварливо спросил инбйектор. — Как видите, у нас совещание. — Я думаю, это очень важно, инспектор… Эллери поспешил вмешаться: — У нее есть известия от Чейни! Она покачала головой. Эллери наморщил лоб. — Простите, мисс Бретт. Позвольте представить вам: мистер Нокс, мистер Сампсон… Прокурор кивнул, а Нокс заметил: — Уже имел удовольствие…. Воцарилось неловкое молчание. Эллери предложил даме стул. — Я не знаю, как это объяснить, — начала Джоан, нервно теребя свои перчатки. — Может, вы посчитаете, что все это просто глупости, мне и самой сейчас кажется невероятным, что я… Эллери сказал ободряюще: — Вы обнаружили что-то новое, мисс Бретт? Или вы что-нибудь вспомнили и теперь хотите сообщить нам? — Да. Я имею в виду… я забыла рассказать кое-что, — она говорила тоненьким детским голоском, который так отличался от ее прежнего, самоуверенного тона, — кое-что о чайных чашках. — О чайных чашках! — вырвалось у Эллери. — Вот именно! В тот день, когда я откатила сервировочный столик с посудой от письменного стола в нишу — я припоминаю сейчас — с чашками все обстояло иначе. Вы обнаружили три использованных чашки, когда обследовали посуду… А мне вдруг вспомнилось, что днем после похорон, когда я отодвигала столик в сторону, на нем стояла лишь одна использованная чашка… Эллери так и подпрыгнул. |
