— Миллион долларов, мистер Нокс? — изумился прокурор. — Я, правда, не особо много понимаю в торговле картинами, но мне кажется, что это небывалая цена даже для произведения мастера.

По губам Нокса пробежала усмешка.

— За произведение этого мастера, Сампсон, миллион— не слишком высокая цена. Речь шла о картине Леонардо.

— Леонардо да Винчи?

— Да.

— Но мне кажется, что все его великие произведения давным-давно известны.

— Этого нельзя сказать наверняка. Во всяком случае, та картина, о которой идет речь, была обнаружена музеем Виктории лишь десять лет назад. Это эскиз маслом фресок в Палаццо Веккио во Флоренции, который Леонардо не закончил. Музей Виктории назвал свою драгоценную находку фрагментом из «Битвы за штандарт». Новая картина Леонардо — можете поверить мне на слово — была такова, что за нее не жаль было заплатить миллион долларов. Понятное дело, я потребовал от Халькиса точных сведений о том, как он оказался обладателем столь уникального произведения. Я что-то не слышал, чтобы эту картину выставляли на продажу. Халькис ограничился неопределенными выражениями. Он заявил мне, что по поручению музея ищет американского покупателя. Как он сказал, музей якобы настаивал на том, чтобы сделка не стала достоянием общественности, ибо в противном случае газеты поднимут целую бурю протеста. То было просто чудесное произведение. Когда он показал его мне, я не смог долго устоять против искушения. Я купил его за семьсот пятьдесят тысяч долларов.

Инспектор кивнул.

— Теперь я уже понимаю, в чем тут дело.

— Вот именно. Неделю назад, в пятницу, ко мне в бюро пришел человек по имени Альберт Гримшо и пожелал побеседовать со мной. При обычных обстоятельствах я бы его нс принял, но так как он передал записку с условными словами «Битва за штандарт», у меня не было выбора. Передо мной предстал какой-то темный тип с крысиными глазками. Он рассказал мне удивительную историю. Суть дела заключалась в том, что картина Леонардо, которую я купил у Халькиса, в благостной уверенности, что ее продает музей, была краденой. Пять лет назад она была украдена из музея. Он — Гримшо — осуществил эту кражу и не видит никаких оснований скрывать от меня этот факт.

Сампсон совершенно спокойно воспринимал сообщение Нокса, инспектор и Пеппер внимали с открытыми ртами. Эллери, казалось, был совершенно неподвижен, но взгляд его остановился на Ноксе. Не спеша, холодно и четко Нокс продолжал.

— Пять лет назад Гримшо устроился в музей Виктории сторожем под фамилией Грехам, похитил картину Леонардо и сбежал в Соединенные Штаты. Искусная кража, которая была раскрыта только тогда, когда Гримшо уже покинул Англию. В Нью-Йорке, чтобы сбыть свою добычу, он обратился к Халькису. В общем и целом Халькис был честным бизнесменом, но он был также страстным коллекционером и не мог противостоять искушению обладать одним из величайших шедевров всех времен. Гримшо продал его Халькису за полмиллиона долларов. Халькис еще не успел выплатить эту сумму, когда Гримшо арестовали в Нью-Йорке и посадили в Синг-Синг — за старые дела, за подделки. Пока он сидел, Халькис из-за неудачного помещения капиталов потерял большую часть своего состояния. Попав в столь затруднительное положение, он обратился к Ноксу с предложением — купить у него картину Леонардо за семьсот пятьдесят тысяч долларов. У Нокса не было никаких оснований сомневаться в правдивости рассказанной ему Халькисом истории о тайной сделке, предлагаемой музеем. О том, что картина краденая, он не подозревал. Когда Гримшо во вторник на прошлой неделе выпустили на свободу, — продолжал Нокс, — его первой мыслью было: получить те полмиллиона, которые ему задолжал Халькис.