— Но она и в самом деле похожа на девятку, — возразил Питер.

— В одном положении — да, но если ее перевернуть вверх ногами — хотя черт знает, где у абстрактной скульптуры верх, а где низ, — то она напоминает, шестерку. Снова ложный след.

И еще одно. Число ударов, нанесенных не столь уж тупым орудием убийства. Мы все время говорим, что их было девять. Но это не так. На самом деле убийца ударил десять раз. Удар по запястью, остановивший часы в столь характерный момент времени, по мнению доктора Праути, вовсе не был результатом того, что девятый удар пришелся вскользь. Это был десятый удар, нанесенный специально, да к тому же, по его мнению, еще и другим орудием. Снова ложный след.

Инспектор Квин пробормотал:

— Есть еще целое множество девяток. — Затем испуганно огляделся.

— Ладно, папа, вовсе не обязательно теперь держать все в тайне. Итак, перейдем к анонимным письмам.

— Остановитесь, Квин! — вскричал помощник окружного прокурора. Он вскочил и стоял за спиной Вирджинии и Питера, указывая на них пальцем.

— Ничего, мистер Рэнкин. Должен заявить вам, — продолжал Эллери, повернувшись к Вирджинии и Питеру, — что мой отец получил несколько анонимных писем, о которых знали только считанные наши сотрудники.

— Теперь вы разболтали об этом, — сердито сказал Рэнкин. — Я с самого начала был против этого. Час назад я говорил об этом окружному прокурору.

Эллери не обратил на него ни малейшего внимания.

— Обыгрывание числа девять в некоторых посланиях явно указывало, что их присылает убийца Импортуны. В некоторых конвертах были игральные карты, целые или разрезанные пополам. Их использовали для передачи определенного сообщения. Как известно, каждая карта при гадании имеет свое значение. Я интерпретировал эти карты, следуя обычной системе гадания. Правда, есть различные системы, и тот, кто присылал карты, никогда не объяснял, какую из систем следует применить. Таким образом, моя интерпретация весьма произвольна, а потому вовсе не обязательно верна. Добавлю, что в заблуждение должны были вводить даже почтовые индексы, которые тоже намекали на девятку.

Даже число конвертов было уловкой. Могу сказать наверняка, что вначале их было девять. Но затем пришел десятый, что нарушило магическое число. И снова ложный след.

В пяти конвертах были словесные сообщения. В одном из них говорилось, что друг молодости Импортуны стал судьей в Верховном суде. О том, какую роль играет девятка в Верховном суде США, знает каждый первоклассник. Обстоятельные поиски, предпринятые нами, ни к чему не привели. Сообщение было совершенно ложным, насквозь ложным.

То же самое оказалось и с четырьмя другими словесными посланиями. Одно из них гласило, что Импортуна в молодости играл за полупрофессиональную команду в бейсбол в Бингхэмптоне, штат Нью-Йорк. К сожалению, это не соответствовало истине. Другое послание — простите, что я вспоминаю о нем здесь, миссис Импортуна, — извещало о пристрастии Импортуны к девятихвостой кошке. Миссис Импортуна заверила меня, что это неправда, к тому же не было никаких доказательств того, что Нино был склонен к такого рода извращениям.

Затем также было сообщение, что Импортуна заказал скульптуры девяти муз для своей виллы в Лугано. Вы, Питер, настойчиво отрицали это и объявили нам, что поручения такого рода относились к вашей компетенции. Но вам об этом ничего не известно. У вас не было никакого основания для лжи, так как самые примитивные расследования моментально позволили бы найти скульптора.

Таким образом, девять посланий оказались либо совершенно ложными, либо не важными. Как я уже говорил, я попытался отбросить ложные, чтобы найти подлинную девятку. И тут я пришел к констатации, которая меня буквально уничтожила: все девятки были ложными, во всяком случае, безусловно все те, которые имели хотя бы малейшее значение.