— Что вы хотите этим сказать?

— Я занимался обследованием предприятий, которые мистер Импортуна намеревался приобрести, анализировал их стабильность, рентабельность и тому подобное. К тому же я — дипломированный специалист в области машиностроения, геологии, экономики и финансов. Почти все, чем владел Импортуна, он приобрел по моим советам.

— Зачем же тогда такая необычайная таинственность?

— Ну, если бы вдруг стало известно, что Нино Им-портуна заинтересовался каким-нибудь делом, это могло бы дать повод для всякого рода очковтирательства, обмана и приукрашивания реального положения. Во всяком случае от этого обязательно поднялась бы цена того, что он намеревался купить. Все происходило быстрее и лучше, если я действовал под псевдонимом, не сообщая, чьи интересы представляю.

— Вы уже на протяжении нескольких лет пользовались доверием Импортуны, — сказал вдруг инспектор. — Может быть, уже лет девять, а?

Мистер Е удивленно поднял брови.

— А, я вижу вы знаете о его суеверии. Нет, инспектор, уже пятнадцать лет.

Инспектор покраснел и стал говорить резче, чем намеревался.

— Мы получили вашу телеграмму всего несколько часов назад. Где вы скрывались все это время? О смерти Импортуны газеты всего мира сообщили на первых полосах. Как получилось, что вы вплоть до сегодняшнего дня не давали о себе знать концерну Импортуны?

— Я не знал, что мистер Импортуна мертв, пока не прилетел вчера вечером в Рим. С начала сентября я не держал в руках ни одной газеты и не слушал радио.

— В это трудно поверить, мистер Меркенталер.

— Поверить будет легче, если вы узнаете, при каких обстоятельствах это происходило, — любезно возразил мистер Е. — Я лежал при смерти. В одной из больниц Тель-Авива. Туда меня доставили без сознания из пустыни Негев. Один деловой инцидент, о котором я ничего не могу вам сообщить, пока не отправлю о нем донесение в дом 99 Ист. Наверное, теперь уже миссис Импортуна. Двустороннее воспаление легких с осложнениями. Израильские врачи говорили мне позже, что они уже два раза считали меня совершенно безнадежным. Они сказали, что выкарабкаться без антибиотиков у меня не было никаких шансов.

— Разумеется, мы это проверим.

Мистер Е, казалось, был польщен.

— Должен ли я понимать это так, что вы подозреваете меня в убийстве Нино Импортуны?

— Где вы были ночью 9 сентября — около полуночи, мистер Меркенталер?

— Ах, простите.

Промышленный агент жестом фокусника извлек невесть откуда ключ и открыл свой дипломат. Он лишь чуть приподнял крышку, словно не хотел показывать содержимое дипломата чужим глазам, достал записную книжку, тут же запер дипломат и стал перелистывать страницы.

— Я понимаю так, что вы имеете в виду ночь с 9 на 10 сентября по нью-йоркскому времени, инспектор.

Инспектор озадаченно поглядел на него.

— Да.

— Видите ли, если находишься на другой стороне планеты, тебе все время надо принимать в расчет разницу во времени. Когда 9 сентября в Нью-Йорке была полночь, я находился по делам в Израиле. Когда так много путешествуешь, как я, не так-то легко помнить о различиях во времени. Итак, в интересующее вас время, как записано у меня в записной книжке, я сидел в частном самолете, принадлежащем компании «Меиахэм Лип-ски» — Общество по развитию пустыни Негев. И летел, направляясь в определенное место этой пустыни. Точно назвать это место я не могу, потому что дал слово держать наши переговоры в строгой тайне, а вся моя работа строится на доверии.