— Благодарю за комплимент, — сказал Эллери. — В'ы как раз подтвердили сейчас тот вывод, к которому я при-шел перед тем, как организовать эту встречу. Вы отлично разбираетесь в людях, и к тому же отлично изучили особенности моего характера. Отсюда и такие верные суждения. Ну давайте, говорите же! Это-то хоть вы можете признать или нет?

— Я из принципа ничего не стану признавать, — буркнул убийца. — Весь спектакль, который вы здесь разыграли, Квин, почище тех, что показывают на Бродвее, к тому же значительно дешевле.

— Когда вы узнаете, сколько вам придется заплатить за Него, — парировал Эллери, — то охотники за скальпами покажутся вам сущими гуманистами. По крайней мере, я на это надеюсь. Однако что касается исследования особенностей моего характера, то тут все было следующим образом. В тот момент, когда вы узнали, что я включился в расследование убийства Джулио, — правда, вы не присутствовали на месте преступления при осмотре, но вы ведь порасспросили старину Питера, не так ли, — вы решили основательно познакомиться со мной. Вы почитали мои книги, в чем я не сомневаюсь, и изучили некоторые дела из тех, которые я расследовал и описал. Вы пришли к правильному выводу, что меня, как сороку, так и влечет к себе все яркое. Все, что выделяется на фоне однотонной рутины. Вы поняли, что я предпочитаю все тонко продуманное и не люблю грубого, что мне больше нравятся сложности, чем простота. И вы спланировали для меня сложный путь по лабиринту, верно рассчитав, что я буду гнаться за вами и заливаться лаем, и в конце концов все равно прибегу туда, куда вы предусмотрели.

Главное доказательство — то, что наследство предстояло ожидать девять месяцев, — вы намеренно связали с суеверием Нино Импортуны. Это именно вы нагромоздй-ли такое множество девяток, чтобы все запутать и все покрыть мраком. Это был смертный грех, как выразился бы отец Браун. Вы знаете отца Брауна, моего любимого священника— и в книге, и в жизни? Он спрашивал: «Где умный человек прячет лист?» — «В лесу». — «Но что он делает, если леса нет?» — «Он садит лес, чтобы спрятать в нем лист». Да, это смертный грех. И в этот-то грех вы и впали. Вы посадили целый лес из девяток.

Чтобы сбить меня с толку, вы послали инспектору Квину анонимные письма. Вы знали, что я рано или поздно догадался бы, что вы прячете лист в лесу, если вы достаточно долго будете бомбардировать меня всеми этими милыми фантастическими девятками. Не могу похвалиться, что не плясал под вашу дудку. Нет, я действительно был марионеткой в руках умелого кукловода. Когда я выяснил, чего вы хотели от меня, что абсолютное большинство девяток ложные, и, несмотря на все свои усилия, так и не узнал еще, что Питер девятого декабря 1966 года был в ресторане с Вирджинией, вы позаботились, чтобы информация об этом попала ко мне. Вы послали десятое и последнее письмо моему отцу, чтобы навести меня на след.

Это, — продолжал Эллери в своей размеренной многословной манере, — и вывело меня на настоящую девятку, на которой я и должен был построить, по вашему замыслу, мою версию. Я должен был прийти к мысли, что Питер Эннис, будучи убийцей, намеревался скрыть от меня девять месяцев ожидания и поэтому осыпал меня девятками.

Но ваше последнее намерение было еще более тонким. В своей тактике «лист в лесу» вы продвинулись еще на шаг. Вы не только спрятали самый главный лист, даже сам факт такого припрятывания вы использовали для того, чтобы натолкнуть меня на ложное решение. Вы заставили меня отбросить все девятки до одной, так что я, уцепившись за последнюю, счел убийцей человека, которого вы наметили для меня с самого начала.