— Пикничок… — завистливо повторил Эллери.

— Мы поехали искупаться. Немножко поиграли в теннис. И все такое прочее. Народу там было немного.

— Большинство людей имеет отвратительную привычку работать в будние дни.

— Если ты надеешься устыдить меня такими глупыми замечаниями, то тебе не удастся, — парировал плейбой. — Тем более, что я оказываю тебе любезность. Я самым таинственным образом получил этот конверт и вот привез его тебе, как мне и было поручено.

— Поручено кем?

— Понятия не имею. Когда я вернулся с пляжа, он лежал на сиденье в моем «ягуаре». Кто-то написал на конверте: «Прошу передать Эллери Квину». Думаю, этот кто-то испытывает к тебе такое почтение, что просто не решается лично предстать пред твои очи. К тому же ему известно о нашей бессмертной дружбе.

— Ты употребляешь просто пугающие выражения. Признайся, Грант, ты сам придумал эту шутку? Я точно буду гореть в аду ясным пламенем, если поддамся в такой день на твои розыгрыши. Надо мной, как дамоклов меч, висит срок сдачи рукописи. Будь так добр, если тебе не терпится пошутить, пойди разыграй кого-нибудь из своих подружек.

— Итак, вам пакет, — Грант по-спортивному вскочил, взял конверт и подал Эллери. — Вот он. С доставкой на дом. Вручен лично в руки. Можешь делать с ним, что хочешь.

— И что я должен с ним делать? — с вызовом спросил Эллери.

— Понятия не имею. Это рукопись. Достаточно старая, я бы сказал. Наверное, тебе следует прочитать ее.

— Ты, значит, не преминул сунуть свой нос в конверт?

— Я просто счел это своим долгом. В конце концов, там могла оказаться анонимка дерзкого и оскорбительного содержания. Или даже порнография какая-нибудь. А я-то знаю, насколько у тебя чувствительная и ранимая душа, старый ты мой дружище. Потому и проявил осторожность.

Эллери нехотя прочитал надпись на конверте — правда, не без некоторого интереса.

— Почерк женский.

— В конечном итоге я пришел к выводу, что содержание послания для тебя опасности не представляет, — продолжил Грант, снова наливая. — Опасности не представляет, но вполне заслуживает внимания.

— Такие конверты продаются на каждом углу, — сказал сам себе Эллери. — Рассчитаны на стандартный лист: восемь с половиной на одиннадцать дюймов.

— Должен тебе заметить, Эллери, что у тебя душа бухгалтера. Ты что, не хочешь посмотреть, что там внутри?

Эллери открыл конверт и извлек из него тетрадку, на которой большими старомодными буквами было начертано: «Дневник».

— М-да, — заметил он. — Видимо, рукопись действительно старая.

Грант, улыбаясь своим мыслям, наблюдал, как Эллери раскрывает тетрадь, как, вытаращив глаза, изучает первую страницу, перелистывает, читает, перелистывает снова и читает опять.

— Бог ты мой, — заявил он в конце концов. — Да ведь это, если верить тому, что здесь говорится, не что иное как приключения Шерлока Холмса, оригинальная рукопись, собственноручно написанная доктором Ватсоном!

— Думаешь, она подлинная?

Серо-голубые глаза Эллери сверкнули.

— Выходит, ты уже прочитал ее?

— Признаюсь, не мог противостоять такому искушению.

— Тебе знаком стиль доктора Ватсона?

— Я — фанатик жанра, сказал Грант, любуясь цветом виски в своем бокале. — Шерлок Холмс, Эллери Квин, Эдди По. Да, я взялся бы утверждать, что она подлинная.

— Что-то чересчур бойко ты раздаешь свои сертификаты, дружок.