– А вы не можете сказать, не выносила ли Глория из банка каких‑то материалов? В тот, последний день или раньше. Каких‑нибудь бумаг, папку?…

– Что вы, наши сумки тщательно проверяют. Хотя она, конечно, могла засунуть что‑нибудь под белье. Эшби пока еще не раздевает нас, хотя, наверное, делал бы это с радостью.

– Что‑нибудь еще, Кэролайн? – подтолкнул ее я, не желая прерывать поток ее откровений.

– Я уверена, что Глории было не тридцать пять лет, как она утверждала, а примерно столько же, сколько и мне. – Кэролайн смахнула с груди невидимую ниточку.

– То есть?… – Я мягко улыбнулся.

– Назовем это немного за сорок, мистер Кьюнан. Или можно называть вас Дейвид?

Я благодарно пожал руку Кэролайн Дэвидсон и закончил нашу приятную беседу. Выходя, я еще раз заглянул в журнал регистрации – указанные Дэвидсон даты отсутствия Глории подтвердились. Ревнивая старая перечница говорила правду.

Эшби молча сопроводил меня к выходу из банка.

– У вас есть отдел, работающий с валютой? – спросил я.

– Разумеется, – процедил он сквозь зубы. – Мы покупаем и продаем большие объемы для наших клиентов. Это одна из услуг, предоставляемых банком. Но Глория Риштон не имела к этому отделу никакого отношения. Почему вы спрашиваете? – Он окатил меня злобным взглядом.

– Просто так.

Сев в машину, я сразу набрал номер телефона библиотеки, которой пользовалась Глория.

– С вами говорит главный инспектор сыскной полиции графства Чешир. Мне необходима срочная справка. Если вы хотите проверить мою личность, позвоните по телефону… – Я прочел номер местной азиатской службы такси. – Спросите старшего констебля. – Мне снова повезло. Библиотекарша была рада помочь главному инспектору полиции, не заботясь о лишних формальностях.

Выяснилось, что книги о продажах нефти и ее транспортировке морским путем Глория начала заказывать только с середины ноября, а до того брала литературу о торговле какао. Библиотека была рада помочь полиции и не заставлять инспектора Джеролда совершать далекую поездку в Харрогейт.

Дальше, узнав по телефонному справочнику номер клиники «Ройал Дженнер», я пошел тем же путем. На этот раз ждать пришлось гораздо дольше, но разрешение на выдачу информации снова было получено без проверки. Вероятно, они полагали, что раз сама Глория погибла, а муж ее сел в тюрьму, то в суд на них никто не подаст. Я подчеркнул срочность своего дела – сведения требовались мне для расследования убийства. Инспектору Джеролду необходимо было знать, сколько покойная миссис Риштон заплатила за перенесенную ею пластическую операцию… Она осталась должна еще четыре тысячи фунтов, а мистер Риштон – три тысячи, за последнюю подтяжку. Они очень рады помочь чеширской полиции и хотели бы знать, возможен ли возврат долга.

Положив трубку, я впервые за все время этого расследования почувствовал себя счастливым. Я вышел из машины и отправился в «Синклерс‑на‑Олд‑Шэмблз», паб в доме елизаветинских времен за универмагом «Маркс‑энд‑Спенсер». Я поднялся на второй этаж, пробрался к стойке и отпраздновал победу сэндвичем с индейкой и пинтой горького пива. Толпы народа бродили по городу в поисках выгодных покупок на распродажах; этот азарт заразил и меня. Остаток ирландских фунтов жег мне карман и, вспомнив, что напротив «Маркс‑энд‑Спенсер» имеется филиал «Ирландского банка», я зашел туда и обменял пестрые бумажки. Потом прошел по галерее «Бартон», потратил 400 фунтов за сорок минут и только после этого вспомнил, что расследую жестокое преступление.

По дороге в офис я включил радио, поймал местную волну, чуть не врезался в ближайшую машину, услышав следующее:

Нам стало известно, что переживающая финансовые затруднения телекомпания «Альгамбра», создатель такого шедевра северобританской культуры, как сериал «Следеридж‑Пит», скоро объявит о своем слиянии с консорциумом известного своей благотворительностью мультимиллионера Джейка Гордона, который собирается внести несколько миллионов фунтов на поднятие телестудии.