Он пожал плечами, что под таким количеством одежды стоило ему изрядного труда.

– Не заговаривай мне зубы, Дейв. Я видел документы Вуд. Я знаю, что они у тебя, и они мне нужны.

Я попытался скрыть свое изумление и все же с трудом верил своим ушам. Неужели опять Делиз? Как она могла такое сделать? Внутри у меня все сжалось.

– Никаких документов нет, – солгал я. Теду я ничего не был должен. – У меня было только то, что ты так глупо выпустил прямо из рук. Все эти пробки на дорогах – из‑за них.

– Какие пробки! Несколько узких участков на двух‑трех автобанах. До того, как приперся Синклер со своими головорезами, я успел сцапать парочку папок… С остальным мне все равно нечего делать – ты же знаешь, с полицией я должен дружить.

Пораженный, я покачал головой.

– Эти бумаги – материалы самого крупного дела о мошенничестве, которые когда‑либо попадали тебе в лапы, – и ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты отдал их в полицию, где их похоронят навсегда? Извини, не верю.

– Одна колонка в «Сан» и пара абзацев на развороте «Гардиан» – больше они ни на что не тянут. Скандалы вокруг социалки – вчерашний день.

– А вокруг королевской семьи – сегодняшний? – язвительно спросил я.

– Значит, бумаги все‑таки у тебя, – резюмировал он, и его квадратное лицо озарилось лучезарной улыбкой. – Какая роскошь! Вот это громко, вот это действительно надолго! – Он вздохнул, счастливый, как школьница, узнавшая, что группа «Тейк Зэт» в полном составе собирается пригласить ее на свидание.

– В этом я тебе не помощник, – проговорил я мрачно. – Кто рассказал тебе о документах Вуд?

– Перестань, пожалуйста, ты же знаешь, что источники информации журналиста строго конфиденциальны, – застенчиво улыбнулся он. – Я все‑таки надеюсь на твою помощь, но если ты отказываешься – это ничего не меняет. Возвращай бумажки новоявленной наследнице престола – и посмотрим, сколько ей за них дадут! Только не забывай, что я предлагал тебе выбор.

Мне очень захотелось схватить его за грудки и трясти до тех пор, пока от его куртки не отвалятся все пуговицы, но, взглянув еще раз на его блаженную улыбку, я понял, что сердиться на него – все равно что сердиться на леопарда за то, что он питается прелестными маленькими козочками. Природу не переделать.

В «Атвуд Билдинг» я примчался в самом решительном настроении. Агентство «Пимпернел инвестигейшнз» становилось слишком прозрачным: сначала дневник Хэдлам, а теперь еще и это. Я не понимал Делиз. Когда она нарушила конфиденциальность в прошлый раз, этому по крайней мере было оправдание: я сидел в тюрьме. Но неужели она взяла у Теда деньги за бумаги Мэри и сняла ксерокопии? На такую сделку у нее было достаточно времени вчера утром, пока я ездил в Ранкорн. И все равно мне не верилось. Вчера вечером она не сказала ни слова. Переменчива как море – да, но предательница?… Конечно, если бы не она, вытащившая меня из бутылки с виски, сидеть бы мне сейчас в компании бездомных на вокзале Виктория. Однако эта работа – тоже моя жизнь, и если она будет продавать журналистам каждый добытый мной лакомый кусочек, мне придется искать другого помощника.

Лифт не работал, и я, забыв о своих несчастных ребрах, взлетел по лестнице на верхний этаж. Когда я вошел в кабинет, Делиз преспокойно сидела за своим столом и печатала отчет о беседе с Риштоном.

– Кто‑нибудь, кроме нас двоих, видел бумаги Мэри Вуд? – спросил я, словно между прочим.

– Я никому их не показывала, если ты это имеешь в виду.

Но при этих словах она запнулась. Я ничего не ответил, и она пристально взглянула на меня.