– Вы только за этим просили нас приехать? Рядом с вами, Фиона, местная радиостанция ни к чему, – закончил я. Мне не терпелось ехать дальше.

– Я так виновата! – Она казалась искренне огорченной и подавленной. – Нет, на самом деле не только за этим. Вы поднимались к себе? Они сняли табличку «Продается», то есть либо кто‑то купил квартиру, либо они сняли ее с продажи.

– Сходи наверх, Дейв! – сказала Делиз.

Я поднялся по знакомым ступенькам. К двери был приклеен скотчем адресованный мне конверт. Выпавшие из конверта два ключа подходили к новому замку. Я вошел. На полу перед дверью скопилась куча писем, на одном из них синел знакомый логотип «Полар Билдинг». Харрисон лаконично извинялся за «преждевременное прекращение ипотечного кредита» и отчуждение квартиры в результате «административной ошибки». О возмещении ущерба, разумеется, ни слова. Я обошел комнаты. Ковровые покрытия и шторы никто не трогал. Оставалось только внести обратно мебель.

И тем не менее меня не покидало чувство, что я в какой‑то другой квартире. После родительского это был мой первый и единственный дом. Я купил квартиру, когда мы с Эленки поженились. Это произошло всего через три месяца после знакомства. И ее, и мои родители категорически возражали. А потом она умерла от анемии серповидных клеток.

Может быть, я и сам из породы тревеллеров? Живя в автоприцепах, эти бродяги всегда могут отправиться куда глаза глядят. В своем кирпичном пригороде я начал задыхаться, и встряска подействовала на меня освежающе. Оказывается, мне не хватало именно этого – чтобы меня взяли за шкирку и вытряхнули на улицу. Зачем мне оседлая жизнь? Ни жены, ни детей у меня пока нет. А отсутствие постоянного дома превращает каждый новый день в приключение.

Я в последний раз заглянул в спальню. Если «Полар Билдинг Сосайети» сделало для меня что‑то еще – оно вернуло призрак моей жены. Я вышел с твердым намерением никогда не возвращаться.

Делиз болтала внизу с Фионой.

– Что там? – спросила она с надеждой.

– Они пишут, что произошла ошибка и я могу возвращаться. Но я не хочу. Я превратил эту квартиру в собственную гробницу, и пора бежать.

Делиз посмотрела на меня понимающе. Это было уже слишком. Еще минута и мы бы оба разрыдались.

– Ну, хватит! – сказал я. – Мне пора ехать к бабе, которая выставила меня из этого дома, а тебе – к Джону Пултеру. Постарайся выпытать у него, что на самом деле произошло с книгой регистрации в «Альгамбре». Позвони Тревозу, возьми у него домашний адрес Пултера и поезжай к нему. Обещай ему деньги, или возврат работы, или фунт моего мяса, лишь бы он забрал обратно показания, которые выдоила из него полиция. С законами в данном случае я церемониться не намерен. Это забота адвокатов.

В комнату вошла Фиона с чаем на подносе. Мы выпили по чашке и побежали. Фиона чудесная женщина, она расшибется для вас в лепешку, только не просите ее помолчать.

В машине я показал Делиз наличность, которой Мэри Вуд согрела мою болящую грудь. Мы решили вернуться в город и оставить деньги и документы в камере хранения на вокзале Пикадилли. Там же Делиз смогла бы нанять машину, чтобы отправиться к Пултеру, а я вернусь к управлению полиции, чтобы встретиться с Сьюзан Эттли и откликнуться на призыв Синклера. Я надеялся, что Сьюзан, ожидая меня на автостоянке напротив главного полицейского заведения, будет в безопасности. Пистолет я решил также оставить в камере. Если он мне понадобится, я всегда смогу его забрать.

В камере хранения выяснилось, что не так‑то легко снять рубашку на глазах у любопытной публики, прикрываясь лишь стройной фигуркой Делиз, но в конце концов мы управились и взяли напрокат «форд‑эскорт».