Хохотнув, я привалился спиной к стене, так, что струи воды из душа теперь падали на правую сторону лица. И всё-таки… Кто же ты такая, Митараши Анко? Тебя предал твой учитель, которому ты доверяла больше, чем себе, на кого стремилась быть похожей и кем восхищалась. Но он просто использовал тебя как материал для эксперимента, подопытный образец, очередную цифру в статистике, а потом просто выкинул. Нет, я, конечно, помню, что решение «уйти» приняла сама Анко, но… Фактически, это всё же он её выкинул. Хотел бы удержать – удержал, а так… Проблемы с памятью. Проклятая печать. Отсутствие друзей, ведь своей команды у тебя не было, а значит, и со сверстниками ты почти не общалась. Статус «особого» джонина. И наконец, наверняка проблемы с АНБУ и дознавателями, впрочем, не факт. С Ибики ты, по крайней мере, вполне спокойно общалась, хотя это мало о чём говорит. И на сладкое – практически полная зависимость от Хокаге, как «единственного», кто может успокоить печать. Н-да… Покалеченная жизнь во всей своей красе…

И вот начался очередной экзамен на звание чунина. Вновь толпа впечатлительных деток, которых можно с таким удовольствием попугать, привычная схема работы, давно и прочно отработанная. Всё как обычно. Почти… Не будем обращать внимания на тот маленький эксцесс перед Лесом Смерти с моим участием, хоть он и стал первым звоночком, но потом… А потом малышка Анко неожиданно получает очень громкий привет из своего болезненного прошлого. Трупы команды из Травы. И осознание, что буквально полчаса назад она вплотную общалась со своим бывшим учителем. Безумная погоня по Лесу Смерти. Кипящий в крови адреналин. Встреча с Орочимару. Попытка двойного самоубийства, лишь бы захватить его с собой, и… поражение. Полное бессилие, осознание собственной беспомощности, боль от воспоминаний. Пробуждение проклятой печати. Агония… И тут неожиданно на сцену выхожу я. Спасаю её от смерти, деактивирую и, более того, вывожу из-под контроля Орочимару ненавистную проклятую печать, флиртую… Прямо рыцарский роман какой-то. И роман на этом не заканчивается. Спаситель оказывается даже более страшным монстром, чем Орочимару – джинчурики самого Девятихвостого, причём силой Девятихвостого пользующийся вполне свободно и ничуть это не скрывающий. Двенадцать лет назад Анко было уже одиннадцать, так что нападение Кьюби она даже если сама и не застала (вдруг была вне деревни), то уж последствия точно видела. Так что оценить возможности джинчурики очень даже способна. И не нужно забывать, что тогда с Лисом сражалась вся деревня да ещё двое Каге, бывший и действующий, и то справились чудом. И вот представим, что творится в душе замкнутой и одинокой девушки, подсознательно боящейся новых предательств, когда этакий кадр постоянно лезет к ней с проявлением собственной симпатии, да ещё и Хокаге вынудил назначить её своим тренером. Н-да… Что-то мне жутко делается. Что ж я с девочкой творю-то? А она после всего этого ещё и ко мне жить переезжает… Неужели ей НАСТОЛЬКО плохо, что она готова вцепиться за поддержкой даже в демона, случись ему проявить чуть больше настойчивости и внимания, чем это делают окружающие? Даа… А ведь у меня в подвале ещё Кин сидит, с очень похожей ситуацией, хотя ей, пожалуй, всё-таки проще. Кстати о Кин… Я выключил воду и, откинув шторку, потянулся за полотенцем. Надо бы как-то незаметно принести ей завтрак, а для этого Анко следует из дома временно удалить, во избежание… Эх, теперь весь месяц придётся в шпионов играть, ну что ж, сам виноват. За что боролся, на то и напоролся. Или, может, в подвал плиту затащить? Интересно, Саске быстро заметит, если я экспроприирую лишнюю в одном из домиков?.. И почему я раньше об этом не подумал?..

Выйдя из ванной, я нос к носу столкнулся с Карин. Девочка была в одной бежевой футболке, спускающейся ей до середины бедра, босиком, с розовым шухером на голове и, конечно, в своих коричневых очках, сейчас чуть покосившихся.