Впрочем, лирику в сторону. Первое занятие прошло весьма продуктивно. Так как «некоторая» теоретическая база, благодаря сперва академической, а теперь и закрытой библиотекам, у меня уже была, задача Джирайи свелась к объяснению малоизвестных либо, наоборот, общеизвестных среди мастеров печатей деталей. В основном, правда, касающихся практической работы, ибо в свитках, как правило, присутствовала только схема печати, без подробных инструкций, поясняющих сам принцип её наложения.

До этого момента я фуиндзюцу не занимался. Несмотря на знание того факта, что теоретически все Узумаки обладают природной склонностью к данному направлению, начинать практические занятия без учителя я считал крайне неразумным. Это было одно из первых правил, что в меня вбил Рунг, когда только начал обучать магии. В шаманизме и магии призыва с этим вообще очень строго и должно вбиваться в учеников на уровне инстинктов, потому как даже одна лишняя чёрточка (или, наоборот, её отсутствие), оставленная в ритуальном рисунке по неопытности, может стоить нерадивому ученику не только жизни, но и души. А фуиндзюцу хоть и не привычная мне ритуальная магия, но ассоциации вызывает очень близкие и во многом крайне схоже. Так что пусть я лучше буду перестраховщиком-параноиком, чем самоуверенным идиотом. То же самое, кстати, относится и к разработке новых техник, пытаться лепить что-то новое своими корявыми ручками, досконально не изучив перед этим предметную область – верх слабоумия и идиотизма, приводящий вместо великих открытий, в лучшем случае, к инвалидности. И это я могу засвидетельствовать самым авторитетным образом, ибо прекрасно помню, как мне трижды разрывало руки по самые плечи во время «вольных» экспериментов в Териамаре. Но тогда-то я был вампиром, отрастить утраченную конечность большого труда для меня не составляло, а сейчас мне как-то совсем не хотелось проверять пределы регенеративных возможностей чакры Девятихвостого, особенно учитывая то, что всем её объёмом я ещё оперировать неспособен.

В общем, получилось так, что теорию я знал на весьма высоком уровне, уж для генина-то точно, хотя и явные пробелы присутствовали, ибо некоторые вещи в свитке просто не опишешь, их должен объяснять учитель, но всё же основной проблемой являлась практическая работа. И тут-то как раз Джирайя был просто неоценим, ибо сам являлся больше практиком, а не теоретиком, да ещё и с очень богатым опытом работы. Уж не знаю, было ли это настоящей причиной или во всём виновата наследственность тела, но получаться у меня начало практически сразу.

Практические занятия мы начали с техник запечатывания, вернее, с простейшей печати данного направления. Тут, кстати, сразу совпало два момента. Первым было то, что я сам очень давно хотел освоить запечатывание предметов, из чисто практических соображений. А вторым – то, что Джирайя, без преувеличения, являлся настоящим виртуозом этого направления фуиндзюцу, особенно многого добившись в совмещении его с техниками призыва. Впрочем, говорить о чём-то глобальном из его арсенала, вроде запечатывания окружающего пространства вместе с самим собой в желудок горной жабы, мне сейчас можно только в плане отстранённой фантазии. Ибо понять «такие» техники я неспособен даже чисто теоретически, несмотря на все накопленные в библиотеках знания, что уж говорить о практике?

Обычно обучение фуиндзюцу проводится со специальной впитывающей чакру бумагой. Не той чакрочувствительной, что используется для определения присущей шиноби стихии и производится из специальной породы дерева, а той, что ещё в процессе создания обрабатывается таким образом, чтобы лучше поглощать и удерживать влитую в неё чакру. Сам же рисунок печати наносится краской либо чернилами, как правило, совершенно обычными, только предварительно напитывающимися чакрой наносящего печать шиноби.