– Эээ… Моя команда… Я теперь джонин Звука… Вроде как… – на секунду даже мне стало как-то неуютно. А что уж было со «свежим мясом», мне и думать не хочется.

– Вот как… – дрогнула лицом в сложной гримасе куноичи. В эмоциях у неё тоже было всё сложно. – Кажется, у меня появились дополнительные вопросы к одной змее подколодной… Или к двум. Но это позже. Ты же захватил мои вещи из дома?

Молча создаю пару клонов, которые идут в комнату Пучеглаза и забирают нужные свитки – пока полностью не обжились, всё хранить решили в одних апартаментах, которыми, в преддверии ожидаемых разборок с очнувшейся красавицей, логично оказались покои Саске. Через минуту клоны возвращаются с пятёркой свитков.

– Хорошо-о-о, – протянула Анко, всё ещё сверля компанию «моих подчинённых» многозначительным прищуром, и, взяв свитки, удалилась.

С громким хлопком дверь закрылась, оставляя меня наедине с прикреплёнными куноичи. Девушки дружно молчали, даже не лезущая в карман за словом Таюя предпочла промолчать. А ведь Анко ещё не видела второй смежной комнаты, где уже обосновалась Кин… кхм. Ладно, не будем о грустном.

– Итак, на чём мы остановились? – знакомство, пусть и столь внезапно прерванное, всё-таки стоило продолжить…

За некоторое время до этого, третий ярус западного крыла Деревни, Скрытой в Звуке.

Кончики пальцев болезненно покалывало от избытка чакры в системе циркуляции, но для забинтованного по брови мужчины это чувство было сродни ласкам опытных прелестниц в квартале красных фонарей. Иметь здоровые, не разлагающиеся заживо руки, по которым свободно течёт чакра и которыми можно творить техники… Что может быть прекраснее? Пусть он всё ещё отрезан от заметной части своего арсенала, пусть тело едва выдерживает его объём энергии, пусть получение вожделенного додзюцу откладывается ещё на три года, но всё это совершенно несущественные детали на фоне мучений всего несколько дней назад. К тому же…

Взгляд саннина плавно перетёк с одного экрана на другой. В остановленном кадре, сияя полноценным шаринганом в глазах, застыл Учиха Саске. Его взгляд был обращён чуть в сторону от скрытой камеры, делающей запись, но крупный план позволял разглядеть три томоэ в мельчайших деталях.

…тона, окрашивающие будущее, внушали толику оптимизма.

– Орочимару-сама, – привлёк его внимание вошедший в кабинет верный Кабуто, – я их собрал, осталось только подтвердить приказ.

– Так подтверди, – рука, подпирающая лицо, сместилась, позволяя зелёному глазу выхватить в полумраке почтительно застывшую фигуру. – Или ты всё же решился высказать мне свои возражения? – закончил Белый Змей, позволив себе короткий смешок.

– Возможно, я ошибаюсь, – шпион поправил очки, так, чтобы блик света скрыл выражение его глаз, как делал всегда, испытывая сильные чувства, о чём Орочимару прекрасно знал, – но имеет ли смысл возиться со всеми этими детьми, ведь Саске-кун уже у нас?

Из горла учёного вырвался беззлобный тихий смех.

«Наивное ревнивое дитя… Как же ты предсказуем, когда дело касается появления рядом со мной кого-то перспективного. Страх… знамя которому бессмысленность бытия, одиночество и равнодушие… Возьми любого сироту, и ты найдёшь в его душе ростки этого жуткого чувства, заставляющего жертвовать всем, лишь бы сбросить его липкие объятия… И уничтожить любого, посмевшего покуситься на столь желанный плод».

– Я всё ждал, когда ты это скажешь… Наверное, и способ устранения так мешающего нам джинчурики уже придумал?

– Изготовить подходящий яд будет несложно, и даже если организм джинчурики обладает повышенной стойкостью к отравлениям, вряд ли он выдержит то, что способны создать мы.