– Сложно сказать, – учёный прошёл к одному из мониторов и всмотрелся в результаты первичного анализа образцов чакры. – Но он точно не бастард Хьюга, и свойств, присущих клану Учиха, я в нём тоже не обнаружил.

– Случайная мутация или какой-то малоизвестный клан владельцев додзюцу? – включился в разговор Узумаки, с предельным вниманием следивший за манипуляциями Белого Змея весь ход обследования.

– Не исключено, – подтвердил Орочимару. – Как вы знаете, помимо Трёх Великих Додзюцу в мире существуют и иные вариации глаз с особыми способностями. Мои глаза тоже можно отнести к категории «младших додзюцу» – все их возможности сводятся к небольшому облегчению применения ряда парализующих гендзюцу, и подобный уровень – обычное дело для не входящих в великую тройку глаз. Однако периодически могут возникать сочетания генов, способные дать резко выделяющийся из ряда стандартных результат.

– И это – тот самый случай? – заинтересовался Учиха.

– Не совсем, – покачал головой Змей, испытывая странное удовольствие от возможности прочитать лекцию по своему любимому профилю. – Потенциал большой, даже по первичному анализу чакры и генетического материала видно, что пользователь способен смотреть сквозь препятствия, подобно Хьюга, и распознавать движения на уровне Учихи с полностью пробуждённым шаринганом. Плюс ярко выраженная предрасположенность к гендзюцу.

– Пока что мы слышим только о плюсах, так почему ты сказал «не совсем»? – подозрительно осведомился Узумаки. – Дело в нарушении его опорно-двигательных функций?

– Я как раз переходил к этому, – бросив на блондина отчасти удивлённый взгляд, заметил Орочимару. – Жаль, что у меня нет хотя бы двух-трёх носителей подобного генома для составления пусть и минимальной, но статистики. Потому мне приходится прогнозировать, опираясь на подобие и общие данные, что не добавляет точности… – змеиный саннин на мгновение задумался, подбирая слова для наиболее доступного объяснения. – Начнём с самих глаз. Несмотря на способность предугадывать движения, скорее всего, завязанную на возможность видеть ток чакры в организме противника, никаких механизмов автоматической записи этих знаний в собственную нервную и чакросистему в них нет. Иными словами, это додзюцу может помочь разобраться в принципах действия той или иной техники, тем самым облегчая её изучение, но никакого сравнения с шаринганом оно не выдерживает. С бьякуганом сложнее, но по косвенным признакам эти глаза неспособны на столь же широкий охват местности. Если бьякуган одинаково видит во все стороны, то здесь фокус зрения явно ограничен куда более скромными рамками, а вот потребление чакры у них явно выше.

– Хн-н-н, – задумчиво протянул Узумаки, и учёный без труда различил в его голосе нотки практического интереса.

– Впрочем, – отметив своё наблюдение многозначительной ухмылкой, Орочимару решил продолжить: – с учётом плюсов, данные минусы не так уж существенны, и претендовать на звание Великого Додзюцу данные глаза могут. Но вот тело и чакросистема субъекта находятся в крайне плачевном состоянии, – змеиный саннин вернулся к зафиксированному на исследовательском столе телу. – Слишком тонкие чакроканалы везде, кроме головы, основная часть атрофирована, а частично и вовсе недоразвита, вместе с тем мощность очага на уровне среднего чунина, но этого едва хватает на питание глаз. Аналогично с мышцами и, вполне вероятно, нервной системой, в том числе и мозгом. Организм очень слаб и подвержен нескольким хроническим заболеваниям. Подводить итог пока рано, нужно больше тестов и исследований, но, скорее всего, без заключительного вскрытия точно сказать не получится, – беглый учёный задумался, повторно перебирая варианты с методиками и вновь приходя к своим выводам, тем не менее… – но делать это до того, как он оставит потомство, нерационально.