Он повернулся и отрывисто бросил одному из монахов:

— Отведите его в его комнату. Закройте двери и выставьте охрану. Если есть потайная дверь, найдите ее и заблокируйте. Если он исчезнет, отвечать придется вам — и, Бог свидетель, вы за это заплатите. Завтра утром сразу ведите его сюда.

Эхо, подхватившее его голос, побродило среди гробниц и стихло. Утро должно было наступить через семь часов.

Глава 34

Уильям был испуган. Конечно, это было уже знакомое чувство. Он жил в страхе с того самого момента, когда на них напали у церкви. С тех пор время для него остановилось, и он не мог сказать, сколько прошло часов или недель с того дня. Он знал лишь одно: то, что началось как дурной сон, превратилось в бесконечный кошмар, и он отчаянно желал очнуться от кошмарного сна.

Мальчик очень ярко помнил каждое событие прошедших недель, что было нехарактерно для его возраста: убийство отца Миддлтона, то, как какие-то люди запихивали его в машину, сумасшедшую езду сквозь снег и туман в какой-то порт. Там они сели на судно, и все трое похитителей всю дорогу так и оставались нервными и необщительными. Он особенно боялся одного из них, худого, который отдавал приказы. Они попали в шторм, едва не погибнув среди волн высотой с дом. Он не знал, где они высадились на берег.

Дальше его сопровождал только худой. Недалеко от места высадки их ждал аэроплан. Они сначала летели на север — он умел ориентироваться по Солнцу и Полярной звезде, — а затем на восток. Вспомнив все познания в географии, он решил, что они летели над Россией. Они часто совершали посадки, чтобы заправиться, и несколько раз садились и чинили самолет. Через какое-то время они повернули на юг.

Он был полностью вымотан по прибытии в Индию, но он возненавидел приют, в который его привели, хотя там у него была возможность выспаться в кровати. Он вспоминал преподобного Карпентера с содроганием. Дальнейшее путешествие было ужасным. Мишиг, командовавший небольшим караваном, был настоящим зверем — он измучил его во время перехода.

В монастыре ему все показалось каким-то нереальным. Повсюду были страшные изображения и статуи, повсюду были худые бритоголовые люди, смотревшие на него как на цирковое животное. Старик, говоривший по-английски и утверждавший, что он его дедушка, сказал ему, чтобы он не боялся, но Уильям не мог ничего с этим поделать: он чувствовал себя одиноким, озадаченным, потерянным. Даже другой мальчик, говоривший с ним на непонятном языке, и женщина, беседовавшая с ним с помощью дедушки, не смогли развеять его страхи.

Но сегодняшний день был самым худшим. Они пришли за ним и другим мальчиком, Самдапом, посреди ночи и протащили их по этому ужасному мосту. Он видел, как убивали людей, десятки людей. А потом привели его отца, и это разбило его последние надежды. Если его отец тоже был в руках этих людей, то кто же придет за ним и спасет его?

Глава 35

Чиндамани уговорила Царонга Ринпоче, чтобы ей разрешили отвести детей в свою комнату. У двери выставили двух сторожей, ни одного из которых она не знала. Ринпоче ушел, предупредив, что вернется рано утром.

Ее старая нянька Сонам была здесь. Чиндамани нашла ее за кроватью, где она пряталась, когда Чиндамани ушла. Старая ама-ла была постоянной спутницей Чиндамани с того самого дня, когда ее привели в монастырь из деревни в провинции Цанг, где она родилась. Это было шестнадцать лет назад.

Сонам уже тогда была старой, сейчас же она была древней старухой. Она служила двум инкарнациям богини Тара, купала и кормила их в младенчестве, ласкала их, когда они были детьми, решала проблемы, связанные со взрослением, и выслушивала их жалобы, когда они становились взрослыми. Двадцать лет назад она набальзамировала предшественницу Чиндамани и одела в лучшие одежды, прежде чем положить в маленькую гробницу, приготовленную для нее в храме Тары.