— И я — воплощение! Я могу...

— Да, Самдап, любовь моя, но ты к тому же еще ребенок. Дорже Лама был воплощением, но они убили его. Другие не осмелились бы поднять на него руку. Вспомни, как они привели тебя обратно, когда ты пытался убежать вместе с Тобченом Геше.

Самдап нахмурился и снова сел, вспомнив свою беспомощность и ту легкость, с какой Тхондрап Чопхел привел его обратно в монастырь.

Чиндамани повернулась к Сонам.

— Послушай, ама-ла, — сказала она. — Слушай внимательно и не суетись. Мне надо бежать отсюда. И я должна забрать детей с собой.

— Ты одна? Ты и мальчики? Вы даже не сможете пройти через перевал.

— Нет, не одна, — ответила Чиндамани. — Они не убили сына настоятеля. По крайней мере... — Она задумалась. — Он был жив, когда нас увели из комнаты. Если я смогу добраться до него... Я уже приготовила одежду и запасы, необходимые для путешествия, и спрятала их.

— А как ты выберешься из Дорже-Ла? — прокаркала старуха. Она уже все знала о Кристофере. В течение двух последних дней Чиндамани только о нем и говорила. — Сегодня никто в монастыре не заснет. Ты знаешь, что спуститься вниз нельзя даже при помощи веревок. У вас нет крыльев, вы не птицы. Может, этот Ка-рис То-фе волшебник? Может быть, он умеет летать, как Падма-Самбхава? Или, может быть, он лунг-па, который может пробежать несколько сотен километров в день и исчезнуть отсюда прежде, чем его хватятся?

— Нет, — покачала головой Чиндамани. — Ничего такого он не умеет.

— Как и я, — пробормотала нянька. — Как и ты, если уж на то пошло. Только потому, что богиня Тара...

— Не впутывай сюда богиню Тару, Сонам, — резко ответила Чиндамани. — Я никогда не говорила о волшебстве и не говорю о нем сейчас.

— Но тебе понадобится волшебство, если ты хочешь выбраться отсюда незамеченной. И еще более сильное волшебство, чтобы исчезнуть, прежде чем этот Царонг Ринпоче начнет искать тебя. Да какой он Ринпоче! Он такой же Ринпоче, как я — задница яка.

Старуха захихикала — она могла откровенно говорить со своей подопечной, хотя та и была воплощением богини Тары.

— Ама-ла, это серьезно. Мы не можем ждать. Разумеется, ты должна знать какой-то выход, которого не знаю даже я. Может, секретный проход, вырубленный в скале. Разве ты не упоминала...

— Упоминала? Что я упоминала? Я ничего не упоминала. — Сонам внезапно стала серьезной. Ее маленькие глазки не останавливались ни на секунду. Она не могла смотреть Чиндамани в глаза. Она знала, каким будет следующий вопрос.

— Сонам, дорогая, подумай, пожалуйста, — начала уговаривать ее Чиндамани. — Много лет назад, когда я была маленькой, ты говорила мне о проходе, который был сооружен, когда строили Дорже-Ла, о секретном туннеле, связывающем монастырь с перевалом. Ты говорила, что он спускается сквозь скалу. Это правда? Такой проход существует?

Казалось, старуха поежилась.

— Нет, — ответила она. — Такого пути нет. Я говорила неправду, так, сказки для маленькой девочки. Нельзя верить всему, что говорит тебе старая ама-ла.

Но Чиндамани слишком хорошо знала свою няньку, чтобы той удалось хоть на секунду ввести ее в заблуждение.

— Ама-ла, пожалуйста — ведь ты сейчас врешь. То, что ты тогда рассказала мне, правда — я чувствую это по твоему голосу. Пожалуйста, не лги мне. На это нет времени. Где проход? Как мне его отыскать?

Сонам взяла Чиндамани за руку и начала пальцами массировать ей ладонь. Она выглядела испуганной.

— Я поклялась, что никому не скажу, — произнесла она.