— Не для моей.

— Ты хочешь найти своего сына, не так ли? Ты хочешь увезти его домой?

Кристофер промолчал.

— Да, конечно, ты хочешь. Тогда поехали со мной в Ургу. И возьми с собой девушку. Ты не можешь оставить ее здесь.

Кристофер догадывался, что задумал Уинтерпоул. Если бы Чиндамани была на его стороне, он мог надеяться на то, чтобы получить столь необходимое ему влияние на Самдапа. Но в одном он был бесспорно прав. Кристофер не собирался отказываться от последнего шанса спасти Уильяма.

— Кто такой этот фон Унгерн Штернберг? — спросил Кристофер.

Уинтерпоул пожал плечами.

— На этот вопрос нелегко ответить. Мои люди ведут его вот уже больше года, и все, что я с этого имею, — противоречивые донесения в трех экземплярах. Один для меня, один для "С", и один для безымянного клерка их архива, который делает еще пятьдесят копий для Уайтхолла. Но до сих пор мы практически ничего не знаем о нем.

Он становился, задумавшись, и лицо его приняло серьезное выражение.

— Однако то, что мы о нем знаем... — Он снова замолчал. — Что ж, можно просто сказать, что картина далеко не радужная. Насколько я знаю, психологи называют таких людей, как фон Унгерн Штернберг, психопатами. Похоже, он не имеет ни малейшего понятия о том, что такое добро и что такое зло.

— Но... — Он опять впал в задумчивость. — Он влиятельный человек. Нужный человек, появившийся в нужный момент в нужном месте. Видит Бог, мы не всегда делаем правильный выбор, когда выбираем друзей. Но зачастую у нас нет выбора. Унгерн — это человек, который мог оказаться на вершине только в такой момент. Его растили для этого, это в его крови — и это достаточно дурная кровь. Он принадлежит к семье, которая является одной из четырех самых влиятельных семей на побережье Балтики — эти семейства называют «четыре кулака». Унгерны берут начало от древнего рода остзейских рыцарей, которые в двенадцатом веке отправились в своего рода крестовый поход против России. Своей крепостью они сделали Ригу. Это был суровый народ: всегда ищущий повода для драки с кем угодно, всегда возвращающийся домой с карманами, полными добычи. Бандиты, пираты, налетчики, бароны-разбойники, они возвели жестокость в ранг искусства. И теперь последним в роду является сумасшедший, который считает себя монгольским богом войны и действует соответственно.

— Сколько ему лет? — поинтересовался Кристофер.

— Он примерно твоего возраста. Родился в 1887 году. Начал службу на флоте — выпускник морской кадетской школы в Санкт-Петербурге. Похоже, морская жизнь ему не очень нравилась, несмотря на то что среди его предков были пираты. Или он не понравился флоту. В любом случае, он подал в отставку, и поехал на восток, и оказался в конечном итоге в Забайкалье, в аргунском казачьем войске. Говорят, там он неплохо жил — соколиная охота, обычная охота, дуэли. Но в итоге даже казаки выгнали его: слишком много драк, слишком много неподчинения приказам. После этого он на какое-то время стал бандитом. Затем началась война, и он увидел, что у него появился шанс действовать. Он написал письмо лично царю с просьбой позволить ему вернуться в армию. На письмо был дан положительный ответ, и он появился в частях нерчинских казаков, которыми командовал Врангель. Правда, Унгерн был там не слишком популярен. Все доклады свидетельствуют о том, что офицеры, его коллеги по полку, старались всегда сохранять дистанцию между ним и собой. Но Унгерн был хорошим солдатом, этого отрицать нельзя. Он получил всевозможные награды, даже крест Святого Георгия. У него было столько наград, что они были вынуждены сделать его генерал-майором. А потом началась революция.

Уинтерпоул остановился и облизнул губы. Его пальцы лениво касались фишек для игры в ма-джонг, сделанных из слоновой кости, — он делил их на небольшие группки по две и по три.