|
На нем был монгольский шелковый плащ красного цвета, накинутый на форму; из-под него виднелись черные бриджи и черные сапоги: образ генерала, который учится быть богом. Взглянув в его лицо, Сепайлов вспомнил иконы, которым поклонялся в детстве. Это было тонкое, сухое, аскетичное византийское лицо, которому для окончательного сходства с иконой не хватало охры, темно-красной краски и позолоты. Его лицо напоминало прекрасное, измученное лицо святого, только в нем не было ни следа святости. Он всегда был неаккуратным, но в последнее время Сепайлов стал замечать, что в голове у него еще больший беспорядок. Унгерн сдавал. Он был полон пророчеств, снов и прочих нематериальных вещей, характерных для сумасшедшего бога. Но главное было в том, что он разваливался на части.
— Откуда пришел этот ребенок? — гневно и резко спросил он. — Яханци думает... — Да? — Унгерн потушил наполовину выкуренную сигарету и прикурил следующую. — Он думает, что мальчик, должно быть, пришел с Тибета. Он даже уверен в этом. Я полагаю, что он знает больше, чем говорит. Кто-то сказал ему, что мальчик не один, с ним мужчина. — Мужчина? Тибетец? Сепайлов покачал головой. — Яханци думает, что он либо монгол, либо... Он замялся. — Да? — Либо русский. Бурят. Так говорит Яханци. И, возможно, с ними еще один мальчик. По слухам, европеец. Говорят, что он тоже является чьим-то воплощением. — Что говорит Яханци по поводу первого мальчика, тибетца, — кто он такой, по его мнению? Кем он сам себя считает? — Что-то вроде Спасителя, ваше превосходительство. Будда. Вам надо спросить самого Яханци. Лицо Унгерна приняло жесткое выражение. На лбу заметно запульсировала длинная вена. Сепайлов уже не мог смотреть ему в глаза. — Какой Будда? Разве Яханци не сказал этого? Ну же! Что он сказал? — Я... Я... — Сепайлов начал заикаться. В своей жизни он убил немало людей просто голыми руками, но Унгерн все еще мог заставить его заикаться, словно он был школьником. — Так что же? — Я не помню, ваше превосходительство. Что... кажется, это слово начиналось на "м". — Майдари? Правильно? Майдари Будда? Ну же! — Да. Кажется, так, ваше превосходительство. Я уверен, что так. Но вам надо спросить Яханци. Он знает точно. — Прекрасно. Скажите Яханци, что я хочу видеть его. Прямо сейчас. Убедитесь, что он все понял. Мне безразлично, занят ли он на Совете, или у него есть другие дела, просто приведите его сюда. И скажите ему, что сегодня вечером я хочу встретиться с Бог до Ханом. — С Кхутукхту? — Да, с Кхутукхту. С глазу на глаз. В его дворце. Сегодня вечером. — Отлично. — Сепайлов поднялся, чтобы идти. — Сядьте, — рявкнул Унгерн. — Я еще не закончил. Сепайлов поспешно сел. — Извините, я... — Направьте Казанцеву сообщение. Отправляйтесь на радиостанцию и лично отправьте сообщение. Убедитесь, что на том конце вас слушает Казанцев. — Да, ваше превосходительство. — Скажите ему, чтобы он начал поиски мальчиков и мужчины. Пусть выделит для этого всех свободных людей. Убедитесь, что он понял. Надежных людей. Монголов, тибетцев, бурят. Но не русских. Понятно? — Да, ваше превосходительство. Это все, ваше превосходительство? — Нет. Скажите ему, что я хочу, чтобы мальчиков убили. Мужчину, по возможности, надо взять живым. А мальчиков убить. Меня не волнует, если ему придется убить всех мальчиков от Урги до Улиассутая, мне важно, чтобы были убиты два конкретных мальчика. |
