— Бог простит меня, — с явной насмешкой пробормотал прямо мне в ухо Мефистофель. — В конечном счете Он простит нас всех.

И с этими его словами, все еще звучащими в моем сознании, кошмарный сон улетучился, и я проснулся, покрывшийся испариной и дрожащий всем телом.

25 декабря (первый день Рождества)

Начало нынешнего дня было великолепным. Утром мы с Кейси отправились на рождественское богослужение в базилику Святого Стефана. Обильный ночной снегопад укутал город студеным белым покровом — роскошным рождественским нарядом, непрерывно искрившимся и сверкавшим.

Все люди казались настроенными более дружественно, чем обычно, многие останавливались, чтобы пожелать нам доброго утра и веселого Рождества. Такое поведение горожан представлялось весьма странным, и я пытался понять, почему этот день стал таким особенным, таким прекрасным даже для тех, кто в Бога не верит. Для меня же этот день является священным, поскольку он отождествляется с датой рождения Иисуса Христа, но мне непонятно, чем он отличается от остальных, обычных дней для атеистов.

Солнце ярко светило сквозь цветные витражи в окнах базилики, божественная музыка рождественских гимнов возносилась под самый купол, и изваяния ангелов взирали на нас сверху с одобрением.

Мы пообедали в городе, потому что ни Кейси, ни я не знали, как нужно готовить рождественские кушанья. Мне не хотелось, чтобы она сегодня сидела у себя в квартире одна, обращаясь мыслями к своей семье, и я постарался сделать так, чтобы мы оба целый день были чем-то заняты. Я уверен, она оценила мои усилия, но в то же время не могла отвлечься от воспоминаний о своих родителях, о брате и о рождественских праздниках, проведенных вместе с ними в прошлом году. Но для меня присутствие рядом человека, вместе с которым можно отпраздновать Рождество, стало замечательным событием. Значит, я не был обречен провести этот день в одиночестве, в четырех стенах, снова и снова возвращаясь в мыслях к Ники и Люку.

— Вы скучаете по Люку? — неожиданно спросила Кейси в какой-то момент во время наших странствий.

Я посмотрел на нее с удивлением:

— Но я же его не помню.

— И все равно, вам его не хватает? — настаивала она.

— Да, — ответил я. — Тебе это не кажется ненормальным?

— Нет, — сказала она и улыбнулась. — Я же люблю своего ребенка, хотя его еще и не видела. Даже не знаю, откуда он у меня взялся! Но ведь это безумие, верно? Как можно любить кого-то, если ты его совершенно не знаешь?

Вечером Кейси пригласила меня к себе выпить по кружечке глинтвейна. Конечно, я с радостью согласился, поскольку еще не вручил ей приготовленный для нее подарок.

Пока Кейси подогревала вино, я подумал, что надо бы на будущее подыскать нам обоим жилье поприличнее и в более престижном районе города. Кейси умилила меня маленькой елочкой, стоящей на кухонном столе, с висящими на ней обрезками разноцветных лент, и дешевенькой гирляндой над дверным проемом.

— Надеюсь, сегодняшний день не был для тебя очень трудным, — сказал я, глядя, как она раскладывает на тарелке пирожки с мясом.

Кейси пожала плечами.

— Я действительно скучаю по родным, — призналась она. — Хотя воспоминания о них, оставшиеся у меня, — ложные.