Мефистофель смотрел на меня, сощурив глаза, и на какое-то мгновение я отчетливо увидел перед собой демона — его взгляд переполняли злоба, ненависть и эта ужасная, холодная брезгливость… Потом он вдруг улыбнулся и, слегка пожав плечами, шагнул ко мне.

— Ну что ж, любая дружба неизбежно заканчивается расставанием. Надеюсь, наша — без злобы и вражды? — спросил он, протягивая мне руку.

Чувство отвращения побудило меня инстинктивно отшатнуться от него.

— Я никогда не подам руки… не подам руки… — начал я, но, не дожидаясь окончания моей фразы, Мефистофель одной рукой ухватил меня за локоть, а другой — стиснул мою ладонь и начал сильно трясти, нарочито карикатурно изображая дружеское рукопожатие.

Его пальцы показались мне ужасно холодными, так что прикосновение к ним даже заставило меня вздрогнуть, но от страха я не решился попытаться высвободить ладонь, в то время как он, стоя прямо передо мной, продолжал трясти ее и, приподняв одну бровь, смотрел на меня с выражением веселого изумления на лице, словно бросая вызов и мне, и всему происходящему.

— Доброй ночи, Габриель, — внезапно произнес Мефистофель, резко выпустив мою ладонь. — Веселого Рождества!

Я продолжал неподвижно стоять на месте, будто прирос к полу, в то время как он вышел из квартиры, и дверь с громким стуком захлопнулась за ним. Подняв к глазам дрожащую ладонь, я увидел, что рукопожатие демона оставило на ней впившиеся в кожу блестящие крошки льда, и почувствовал, как она ноет от обжигающего холода в тех местах, где ее касались длинные тонкие пальцы Мефистофеля.

Я должен был знать это. Должен был уже давно догадаться. Стефоми… Мефисто. Они маячили прямо передо мной, бросающиеся в глаза высокомерие и пренебрежительность, которые были поразительными сами по себе. А я оказался слишком бестолковым, чтобы увидеть это. Даже его краденое имя — Задкиил являлось издевательским намеком, поскольку Мефистофель — это принадлежащий к темным силам двойник архангела Задкиила.

А пылающий человек… Мефистофель называл его — Михаил. Как и архангела с таким же именем? Предводителя воинства ангелов и самого доверенного сподвижника Бога? Когда он хотел обезглавить Мефистофеля, а я его спас, это происходило около церкви Святого Михаила. Выходит, этот ангел изгонял демона из своей собственной церкви. Я подумал, что рана у Стефоми зажила так быстро потому, что меч был необычным. Меч, а не человек… О господи, и зачем только я вмешался? Это было из-за огня. Вот что подтолкнуло меня. Ведь связывать огонь с Преисподней и с дьяволами вполне естественно. Но теперь, когда я более внимательно изучаю имеющиеся у меня книги и картины, я вижу, что на самом деле представление об ангелах часто ассоциируется с ослепительной яркостью и жаром огня, тогда как для демонов более характерны такие атрибуты, как холод и сверкающий лед. А еще я вспоминаю, что у Данте в «Божественной комедии» девятый круг Ада, предназначенный для пребывания самых развращенных, отвратительных грешников, состоит из идеальной ледяной сферы, внутри которой упомянутые грешники обречены на вечную муку замерзания, содрогаясь внутренне от своей ужасной близости к самому дьяволу.

Девятый крут… Теперь я знаю, что девятый круг каким-то странным образом является причиной всех моих страданий. После того как Мефистофель ушел, я несколько секунд стоял неподвижно, потом поднял голову и увидел в зеркале новые буквы, словно написанные на стекле огнем: CIRCLE IX. Я продолжал смотреть на эту надпись, чувствуя, как меня захлестывает волна гнева. Через мгновение, не в силах сдержать охватившей меня ярости, я схватил стул и швырнул его в зеркало, разбив его вдребезги и ощутив при этом мрачное удовлетворение, сразу же пришедшее на смену внутреннему напряжению.