|
А вообще, боюсь, скоро начнется. Враг не дремлет, ставит ПВЫ свои у самых границ. В море армады. Бандиты и террористы у обоих сторон крадут бомбы и все время кого-то подрывают. Как упрут, что нить больше, так все и начнется. Боязно мне, братец. Чем-то, все кончится? Вы же там, на гражданке и не знаете ничего, живете, почитай как у Христа за пазухой, спите спокойно. Нам бы так. И к тому же... О, прапор идет!
Ушел, гад. Надо дописать письмо, не знаю дойдет ли? Брат, началось. Передали приказ о срочной мобилизации и вся наша ракетная часть приведена в состояние боевой готовности. Меня зовут на расчет. Попытаюсь отправить письмо с почтальоном и тот отнесет, если его не расстреляют по дороге за дезертирство. Прощайте! Скажи матери, что я ее целую, и сестру тоже, от души!
И еще, братишка, пожалуйста, передай Настюхе - когда нажму кнопку, буду думать о ней!
Рядовой ракетно-стратегических
войск Вадим Р."
Поляков поднял голову и увидел Ганнслингера. Выглядел тот плохо - с таким видом долго не живут. Ганнслингер смотрел жалостливо.
-Что? - спросил Константин.
-Костя... - вымолвил Ганнслингер, - не могу я больше так, Костя. Помираю. Если меня не вытащат отсюда, точно ласты склею.
-Что ж поделаешь, друг, - участливо молвил проснувшийся Ханурик, - судьба у нас всех собачья.
А Поляков все смотрел на Ганнслингера. Потом, внезапно решившись, достал из-за пазухи то самое письмо. Вгляделся в выдавленные на корпусе строчки. Вздохнул и, двинув по прутьям оболочкой письма, заорал стражам:
-Вы там, зовите Плотного! Я знаю, как войти внутрь!!!
В лагере моментально поднялась суматоха. Смену подняли ноги, откуда-то прибежал, застегивая на ходу комбинезон, заспанный Плотный.
-Я, кажется, знаю, как попасть внутрь, - повторил Константин и его проворно выдернули из пещеры и чуть ли не под руки доставили к месту раскопок. Плотный махнул рукой, наверху затарахтел дизель. Яркие лучи прожекторов пали на безмолвствующую дверь. Мусорщики бодро сгоняли к траншее дневную и ночную смены. Дневная смена еле передвигала ноги.
-Ну, смотри, если не откроется! - процедил Плотный Константину и толкнул зажигательный спич. Люди застонали. Оказавшийся рядом с курьером Ханурик заметно нервничал и водил глазами по сторонам, словно выискивая пути к бегству.
-Ох, чует мое сердце, паря, зря ты это затеял.
Константин вручил Плотному письмо, и тот, с легким недоумением осмотрел конверт. Потом заметил адрес и кивнул, убежденный. Расправив узкие плечи, Плотный, под взглядами рабочих и мусорщиков прошествовал в дверям, прижимая письмо к груди.
И замер. Яркий электрический свет падал ему на спину, высвечивая черную тень на гладкой поверхности Гробницы. Силуэты Мусорщиков рваным частоколом торчали сверху. Внизу сгрудились работники. В воздухе повисло напряжение.
Плотный неожиданно развернулся и под гробовое молчание направился назад и вручил письмо Константину.
-Ну-ка, - сказал с некоторым замешательством Плотный, - Ну-ка лучше ты открой.
Поляков пожал плечами и взял письмо. Курьеру вдруг стало не по себе. Он посмотрел на Ханурика и увидел, что тот близок к панике. Под светом софитов Константин Поляков, курьер прошел в дверях. Яркое освещение делало происходящее похожим на некое безумное представление, действующими лицами которого были Поляков и стальные двери. По-прежнему было тихо и только дизель тарахтел в отдалении.
-Давай же! - крикнул Плотный и голос его дрогнул.
Со смешанным ощущением Поляков поднял цилиндр письма и вставил его торцем в выемку. Футляр подошел как родной. Да так оно, собственно и было. Пшикнуло, в воздух взметнулась тучка пыли, поднятая сервоприводами. И врата отворились. За ними была непроглядная тьма и ноги рабочего.
Тишина над поляной достигла могильной кондиции - позади онемевших стражей, Ханурик поспешно выбирался из замершей толпы. |