|
Пека помотал головой, не соглашаясь. Было видно, что ему тоже хочется бежать, пока ноги не откажут служить и пена не пойдет изо рта.
Или пока те, что поют, не поймают его в темноте.
-Конечно ветер, Пека. Этот туннель - он как труба, ветер в нем создает эту песнь. Впервые за много лет мы открыли проход - вот и играет.
Напарник Крохи пересек туннель и прислонился к стене рядом. Песня, то печальная, то жесткая, плыла над ними, пробивалась из каменных стен и гладкого пола.
И тут Кроха сделал то, что совершенно от себя не ожидал - он снова заснул. Истомленный, изнервничавший организм, явно знал лучше хозяина что ему надо.
Лучина догорела, а поющие так и не пришли.
Утром... субъективным, потому что встроенные хронометры расхитителей гробниц показывали только личное время их хозяев, о себе впервые заявил голод. Проснувшись в полной темноте, Кроха печально заметил, что думает о еде - не слишком типичная мысль, если учесть, что ты проснулся в одном из похороненных глубоко под землей туннелей усыпальницы могущественного колдуна, а вместо плюшевого мишки тебе согревали ночь триста добровольно сгинувших фанатиков. Но тем не менее - хотелось есть, и мысль эта, идущая откуда-то из мрачных глубин подкорки имела все шансы выйти на первый план, оттеснив надежду и страх.
Загнав поглубже мысли о еде, двинулись дальше. Коридор был по-прежнему украшен рисунками, наверное, даже богаче чем раньше, но внимания на это уже не обращали - чувство эстетики отмерло окончательно. Лучина - спасительный светоч - разгоняла темноту в двух метрах впереди, в уже чуть позади черный полог вновь накатывал, скрывал пройденные метры.
Дважды проходили крохотные помещения - похоже на караулки. Если бы тут было кого караулить. Что еще удивительнее - у стен висели на цепях подобие деревянных нар. Для кого были эти минимальные удобства, Кроха не хотел и думать. Его самого терзали смутные видения - проплывал под ногами каменный пол, исчезал позади, и казалось что Пека с Крохой совсем не двигаются - застряли на торце исполинского бесконечного колеса, что крутится и крутится без остановки, вращаемое усталыми шагами тысячи вот таких как они - тысячи потерявшихся без света и в безвременье мотыльков.
Когда стало совсем тоскливо, достигли отстойников. Это Пека их так назвал - на самом деле это были неглубокие квадратные бассейны, облицованные четырехугольной плиткой с замысловатым рисунком. Бассейны наполняла вода тепловатая и поросшая поземной бесцветной ряской, которая благоухала как центнер пролежавшей полдня на солнце рыбы. Здесь жили мокрицы - сколькие безногие создания, что медленно ползли по наклонной стене, иногда окуная свои полупрозрачные тела в пахучую влагу. К свету они были непривычны, и потому стремились укрыться в водорослевые заросли. Вода покрывалась мелкой рябью, будто под слоем водяной травки шевелилась, какая то мелкая водная живность однако, что было на дне бассейна, Крохе выяснять совершенно не хотелось.
А вот Пека со странным выражением смотрел на уползавших мокриц, пока напарник не потянул его за собой.
От нечего делать Кроха считал шаги, занятие это помогало убить время и ненужные мысли. Так, например, отстойники встречались через каждые пятьдесят два шага или тридцать вздохов, или четверть сгоревшего прутика. Примерно на каждый двадцатый шаг приходилась развилка - а на каждый двухсотый - двойная или даже тройная.
Правда, зачастую получалось так, что коридор делал плавный оборот в недрах земных и возвращался назад. Плутать тут можно было до бесконечности и надежда найти верный путь на поверхность все больше таяла в душе Крохи.
Тем неожиданнее оказалось встретить после многочасового пути узкий и длинный желоб, решительно непохожий на все виденное ранее.
-Ой, - сказал Пека, остановившись, - а это что?
Начало желоба находилось прямо под ногами, чуть в стороне обретался очередной бассейн и вытекающая из него струйка воды, спускалась по желобу в темноту. |