Трясущимися руками Сеня Гребешков взялся за цепь и посмотрел на милиционеров. Глаза у него были большие и совершенно дикие от страха. Он знал, что открывает дверь в свою несчастье.

Лапкин беззвучно матерился. Менты нервничали. Сеня обмирал, а Максим подавил желание зажмуриться.

Сеня дернул.

Дернул изо всех сил и от рывка своего упал наземь, а вслед за ним волочилась толстая цепь, на конце которой болталась большая квадратная чушка с комьями прилипшей земли по бокам. В земле осталось аккуратная, соответствующая чушке выемка.

И никакого люка!

Гребешков застыл на земле, сжимая непослушными руками цепь и безумными глазами глядя на ментов.

Позади него с низкими вибрирующими звуками набирал обороты Бульдозер.

Лишенная стопора цепь, глухо позванивая, волочилась за ним.

Доблестные работники городской милиции увидели надвигающегося на них ротвейлера и в ужасе попятились. Бульдозер был страшен. В этот короткий миг, когда он преодолевал несколько снежных метров до упавшего Гребешкова, он был самим воплощением необузданного яростного мщения.

Менты преодолели ступор и бросились прочь, не попытавшись сделать не единого выстрела. Может быть, им показалось, что воплощение мщения яростного невозможно убить из обычного оружия. Потрясенный Максим наблюдал, как они бегут через калитку и с перепуганными лицами забираются в своего козла.

Бульдозер достиг Сени и Сеня закричал.

Лапкин бежал в одних тапочках через глубокий снег по направлению к Гребешкову и, как Крохину показалось, вовсе не для того, чтобы оттащить собаку. Менты что-то показывали через заиндевелые стекла своей машины. Бульдозер ревел, Сеня орал.

Не выдержав, Максим и Петька бросились прочь.

В спину им неслись вопли, рев, чей то сдавленный мат, а потом несколько одиночных выстрелов, поразительно четко прозвучавших в морозной ночной тьме.

Наползшая на луну одинокая туча послужила своеобразным занавесом к разыгравшейся трагедии.

После этого жить стало легче. Во всяком случае, Максиму Крохину. Сеня Гребешков в школу на следующий день не пришел, да и не мог прийти в ближайшие два месяца, потому что, как говорили сведущие люди с такими травмами в больнице лежат еще минимум полгода. Лапкин со своего участка исчез и сейчас сидел в КПЗ за мелкое хулиганство, а хмурые люди в форменных куртках каждый день тщательно просеивали каждый квадратный метр его участка, извлекая из-под земного покрова ржавые жестянки, битые бутылки и клубни прошлогодней картошки. Их провожал злобным взглядом Бульдозер, в которого так никто и не попал.

А Максим наслаждался странным и новым для него чувством уверенности в себе. Петька его только что не обожествлял, заявляя, что только настоящий гений мог провернуть такую сложную операцию.

В какой то момент Максиму и самому стало казаться, что это он хитро подловил Сеню Гребешкова в тщательно спланированную ловушку, и что склад с оружием был атрибутом одной из многочисленных выдуманной им игр, и в реальности никогда не существовал. Мысль эта была странная, но отдавала неким прагматизмом - еще бы, ну откуда склад оружия в их дворе? Короткая детская память сослужила Крохину хорошую службу, через некоторое время начисто утратила все детали операции по загону Сени, погребя их под навалом новых интересных и разнообразных игр, оставив лишь осознание собственных не таких уж и маленьких сил и возможностей.

Как-то раз, на очередную угрозу школьного хулигана из седьмого класса Крохин не отмолчался, а ответил бескомпромиссным жестким ударом в лицевую часть обидчика, расквасив ему нос. К удивлению Максима казавшимся несокрушимым семиклассник вместо того, чтобы ударить неожиданно сел наземь и расплакался, размазывая по лицу мутные слезы. Эта стычка послужила серьезной ломкой мировоззрения Максима Крохина, после чего началось его бодрое восхождение по лестнице социального статуса.

Так что когда через три месяца Петька, листая свежекупленную энциклопедию вооружения указал на чем-то знакомый пистолет и произнес:

-Вот, глок! Совсем как в кладе! - Максим только плечами пожал, он уже не помнил, в какой игре у них был оружейный клад.