Глубокой ночью Красноцветов проснулся. Полежал на боку в тесной, пропахшей чужими снами каморке. Двинул ухом, чутко вслушиваясь в ночную жизнь.

Тишина. Где-то лают собаки.

Он почувствовал, как пасть расползается в нелепой гротескной улыбке. Конечно собаки... мир собак.

Красноцветов понял, больше не хочет спать. Запахи будоражили.

Он вышел на шаткий деревянный помост, служивший здесь одновременно коридором, балконом и лестницей. Замер, втягивая ноздрями ночь. Дворца не видно, но сразу можно сказать, где он находится.

Дзен лежал на краю помоста, бесстрашно деля обиталище с пятнадцатью метрами пустоты. По небу взбиралась собачья луна, и невозмутимый профиль чау-чау на ее фоне казался египетским сфинксом.

Красноцветов улегся рядом, вперил чувствительный взор в темноту, спросил:

-Не спиться?

-Нет, - сказал Дзен, - как тут заснуть. В восемь утра поток нечистот отключают и идет тестинг в течение часа. Мы должны успеть пройти до коллектора.

-Успеем? Чак точно знает?

Дзен помолчал. Красноцветов подумал, что он так ничего и не скажет, когда чау-чау тихо проговорил:

-Есть еще один повод, почему мы идем к Мяснику.

-Какой же?

-Это ведь самоубийство, лезть в самое гнездо, к сотне стражей? Движение, движением, но никто из нас не хочет так умирать. Убив мясника, или оставив его в живых.

-Так на что же вы надеетесь? - спросил Алексей Сергеевич.

-Есть Собачий рай, - сказал Дзен.

-О, да. По-моему имеется много способов попасть туда куда более простым путем.

-Нет, Собачий рай существовал в действительности, и он находился, - Дзен поднял лапу и ткнул в пахучую тьму, - Там. Где сейчас стоит дворец Мясника. Там были врата. Кто чувствовал потребность или желание - уходил туда. В рай для собак. Не знаю, как он выглядит, да это и не важно. Важно, то, что он есть. Но Мясник... и его закрыл.

-Постойте, но... это разве не миф?

-За троном узурпатора есть люк, обычный квадратный люк - наша мечта и всех, кто живет вокруг нас. Мясник не пускает туда никого. Сделав нашу жизнь невыносимой здесь, он перекрыл путь и туда. Пусть раньше уходили лишь, избранные, пусть! Но теперь и им дорога закрыта!

Дзен досадливо мотнул головой:

-Наше единственное право! Наш выбор! Наш рай! - он повернулся и глянул на Красноцветова поблескивающими от Луны глазами, - и клянусь, я доберусь до него за это! До него, а потом до его запечатанного эдема!

Он замолчал, тяжело вдыхая вонючий воздух.

-А они, - Красноцветов мотнул головой в сторону спящей команды, - знают?

-Это знание избранных, друг мой, - сказал Дзен, - но они будут рады пойти вслед за мной туда. Первые за много-много лет.

Он поднялся со скрипнувших досок, повернулся к Красноцветову:

-И ты будешь рад.

И ушел к себе, напевая про тучные стада и звенящие ручьи.

Ночью Красноцветов не спал - слышал, как ходят патрули и источает угрозу дворец.

Рано утром все поднялись - напружиненные, собранные, глаза остекленели, челюсти сжались, а кое у кого подрагивали лапы. Незамеченными, собаки пересекли город и оказались у котлована, в чахлых зарослях у кромки которого сочувствующими был спрятан плот.

Солнце вяло ковыляло по небосклону, выставив свой серый ото сна диск на свежий воздух. Поднималось оно позади дворца, и потому та часть вонючей болотистой жижи, по которой плыл неряшливо собранный плот, находилась в густой тени, а миазмы, что поднимались от этой жижи к солнцу, надежно маскировали любые посторонние запахи.

Жерло трубы надвинулось, пахнуло особо ядреной вонью. Похоже, сливали по ней исключительно отходы.