- Почему?

- Потому что ее нету…

- Как - нету?

- Так… Не существует. Я не могу лгать тебе в эти последние часы своей жизни.

- А другая? А. Я.?.. Ее тоже нет?

- Тоже.

- А Б. Ю.?

- И ее…

- Ты что же, брал первые попавшиеся буквы?

- Почему первые попавшиеся? У меня была своя поэтическая система. Свой метод.

- Какой метод? Скажи. Раскрой тайну! Все равно нам немного осталось…

- Поэтому я и скажу. Да, был у меня свой принцип! Я брал первую букву алфавита и последнюю, потом вторую от начала и вторую от конца, третью от начала и третью от конца. Так и получались: «А. Я.», «Б. Ю.», «В. Э.».

Понимаешь?

- Ты здорово выучил алфавит! А любви, значит, не было?

- Почему? Я влюблялся, хотел умереть, потом охладевал, возвращался к жизни и снова влюблялся!

- В никого?

О, сколько на свете неожиданного и необъяснимого!

- Разве это первый случай в литературе? Разве и другие поэты не придумывали, не воображали себе образы любимых? И разве не поклонялись им, как живым людям?

- Я об этом не слышал.

- И не догадывался?

- Нет, не догадывался.

- Ну, как же ты так? Разве это не ясно?..

- Что?

- А то, что выдуманный образ почти всегда лучше реального.

- Ну уж прости…

- Разве я могу простить, когда ты не понимаешь элементарных вещей?

Он снова заговорил в своей любимой манере, вопросами, чего я просто не выносил. Он все время недоумевал: как это я не знаю, не слышал, не читал!

- Слушай, Покойник, хоть в этот последний час разговаривай по-человечески, - сказал я с плохо скрываемым раздражением. - Если хочешь, то объясни, а не хочешь…

- Почему бы мне не хотеть?

- Опять ты…

- Пойми, у каждою человека есть свой стиль разговора; это его индивидуальность. Разве это… Я решительно сделал шаг в сторону.

- Не уходи! - Покойник схватил меня за руку. - Я хочу все объяснить тебе…

Может быть, ты случайно спасешься - и тогда откроешь тайну моих «посвящений»! Видишь ли, живые люди всегда обладают разными недостатками, слабостями. А вымышленный образ может быть без сучка и задоринки. Так сказать, идеальным! Ему как-то приятнее поклоняться. Как мечте! А люди всегда с недостатками…

- Зато ведь они живые!

- Разве это существенно?

- А разве нет?

Покойник взглянул на меня с жалостью:

- Когда-нибудь ты поймешь. В общем, если ты случайно… Тогда прокомментируй мои стихи, чтобы не возникали вопросы. А то станут разыскивать всех этих «А. Я.» и «В. Э.», наткнутся на кого-нибудь не того…

- Покойник, не будь таким мрачным. Твой вид действует на других.

Он изобразил на лице «последнюю улыбку».

- Вот видите, какое у Покойника хорошее настроение! - сказал я. - А у тебя, Принц? Что ты там сочинил?

Принц Датский виновато развел свои огромные руки в стороны:

- Вот… Пришло на ум. Может, вам будет приятно? Физическая сила упорно продолжала сочетаться в нем с детской застенчивостью!

Добрый Принц хотел доставить нам радость, но стихи его никому особой радости не доставляли, потому что все уже к ним как-то привыкли. Кажется, первый раз в жизни Принц почувствовал это и, спрятав за спиной свои руки (он всегда не знал, куда их девать), тихо произнес:

- Тогда простите…

- За что?! Ты очень точно выразил наше общее настроение! - воскликнул я с плохо скрываемым сочувствием.

Мое сочувствие не понравилось Принцу.