- Ну, если он будет думать рукой, наши родители обречены!

- Покойник, не трогай Алика! - сказал Принц так же грозно, как говорил раньше мне: «Не трогай Покойника!» В его груди билось честное, благородное сердце! Поддержка вдохновила меня.

- А куда ты, Глеб, вчера звонил по междугородной? Чтобы предупредить Племянника… Ну, о том самом… о чем ты знаешь. Куда ты звонил.

- На дачу.

- Значит, там есть телефон?

- Да. Его дедушке… Он выступал на телефонной станции, и ему… Там даже табличка… на аппарате: «Гл. Бородаеву от благодарных читателей…» - По этому телефону ты, Наташа, и позвонишь! - провозгласил я с крыльца, словно с трибуны. - А потом, если останется время, и мы позвоним.

- Нет… - сказал Глеб. - Ты не знаешь Григория. Он не позволит… Раз мы его…

Глеб еще не знал главного - он не читал моей надписи на столе: «Племянник!

Передай привет своей тете!» А если Племянник, в отличие от Глеба, уже прочитал эти слова? Тогда он и подавно не пустит нас к телефону! А то еще и загонит обратно в подвал… Встречаться с ним страшно!

Так я думал, а вслух сказал:

- Что нам Племянник! Шестеро одного…

- Не ждут! - подсказала Миронова. И в первый раз в жизни, подсказывая, не угадала.

- Не боятся! - поправил я ее. И повторил: - Шестеро одного не должны бояться!

- Ты не знаешь Григория, - опять сказал Глеб, - Он же сидел… А мы не сидели… Нам не справиться…

- Посмотрим! - воскликнул я. Но по-прежнему стоял на крыльце: торопиться на «старую дачу» как-то не очень хотелось.

На выручку мне пришла цепная реакция: новая идея ярко вспыхнула средь рано спустившихся сумерек.

- Он нас пальцем не тронет!

- Пальцем, конечно, - заныл Покойник. - А ты видел, какой у него кулак?

- Не видел! И ни один из вас не увидит, - сказал я уверенно. - И самого Племянника вы не увидите!

- Разве это возможно? - продолжал сомневаться Покойник.

- Возможно!

- Разве Племянник исчез? Испарился? От страха Покойник опять стал изъясняться вопросами.

- Когда вы войдете в дачу, она будет пуста, - сказал я. - Вы верите мне?

- Верим, - сказала Наташа. Это было мне скромной наградой.

- Бежим! - крикнул я.

И все опять побежали.

Если бы кто-нибудь в тот день наблюдал за нашими передвижениями со стороны, он бы решил, что происходит нечто весьма странное и подозрительное. Сперва мы мчались от дачи к лесу. Остановились, помахали руками вокруг Покойника и снова помчались. Потом остановились на платформе, снова помахали, посовещались и, обдавая друг друга брызгами грязи, устремились к почте.

Опять остановились, опять помахали, посовещались и со всех ног помчались обратно к даче… Теперь уж я все время бежал впереди, как вожак, который обязательно есть в любой стае - птичьей, собачьей и всякой другой. Мне не нужна была теперь помощь Глеба: я сам знал дорогу.

По пути к даче мы несколько раз отдыхали. Каждый по-своему. Покойник сразу бухался на пень или на скамейку и дышал всеми частями своего тела: носом, ртом, животом и плечами. Принц Датский ходил, по-спортивному высоко поднимая ноги, вскидывая и опуская руки, глубоко и ровно дыша. Глеб начинал прогуливаться где-нибудь подальше от меня: он избегал моих глаз и вопросов.

Казалось, он хотел, чтоб я позабыл о его существовании. И о расследовании, которое все еще не было закончено: у меня не хватало времени. Внезапно он поворачивал голову, словно за деревьями и за кустами его настигали мои мучительные сомнения: «Зачем ты, Глеб, это сделал? Зачем?!» Миронова, с трудом переводя дыхание, все же поднимала руку и спрашивала:

«Надо отдыхать?» - давая понять, что, если потребуется, если будет отдано распоряжение, она тут же без остановки помчится дальше.